– Почему же? – Габриэль подошел к ней вплотную, протянул руку и коснулся ладонью тяжелой груди, зажав розовый сосок между большим и указательным пальцами. Княжна вздрогнула и тихо застонала. Прижавшись к истребителю, она обвила его шею тонкими руками и поцеловала в губы.

– Благодарность принцессы мне по душе, – хмыкнул Габриэль, отстраняясь и позволяя девушке стянуть с него рубашку. Взяв ее за талию, воин притянул княжну к себе, его рука скользнула по ее упругим ягодицам. Не прекращая страстного поцелуя, они медленно опустились на жесткое ложе.

– Почему на тебе так много татуировок? – прошептала Лиора, проводя рукой по груди склонившегося над ней Габриэля, где с правой стороны был выбит маленький лавровый венок. Рука девушки медленно спустилась к прессу, на котором красовался короткий трезубец, перевитый цепью[4], и скользнула еще ниже.

– Что тебе сказать? – улыбнулся Габриэль, проводя языком по ее шее, – это дань традициям. Да и вопросов меньше задают: где я был, чем занимался. Ну всё, хватит разговоров.

Воин скинул оставшуюся одежду и лег с ней рядом. Ее руки обвили его шею, губы нашли его губы.

4

Габриэль проскользнул в комнату, которую они занимали с братом, когда на город уже упали сумерки. Аккуратно пробрался к кровати, скинул одежду и лег, собираясь от души выспаться.

– Как у тебя это получается? – поникшим голосом спросил Танриэль, – говорю я, не говорю – все едино. Ты ей и слова там не сказал, если не считать постоянной ругани, а она сама раздвигает перед тобой ноги.

Габриэль посмотрел на брата виноватыми глазами и протянул:

– Ну-у, общем-то это…

– Да ладно. Не оправдывайся.

– Давай поговорим.

– О чем? – безразлично спросил Танриэль.

– О тебе, – Габриэль глубоко вдохнул, стараясь подавить злость, – ты порой говоришь, как бредишь и несешь околесицу про любовь и остальную ерунду. Это твои принципы и идеи, и если тебе нравится быть аскетом, лишающим себя удовольствия насладиться женским телом, то будь им, а меня не учи жизни. Я живу своей головой и своими желаниями, и я не виноват, что у меня столь легко получается попасть к понравившейся женщине в койку. Все выходит само собой. Кстати, эта Лиорелла не была девственницей.

– Какая прелесть, – ядовито ответил Тан, – счастлив это слышать.

– Ну-ну, не злись, – усмехнулся Габриэль, вставая с койки, – можешь попробовать сходить к ней тоже, вдруг повезет? Или тебе стали нравиться мальчики?

– Что?! – Танриэль вскочил с кровати, – ты совсем ополоумел, тварь!

Пудовый кулак Танриэля врезался Гебу в левую скулу. Тот даже не пытался уклониться, а просто стоял, глядя брату в глаза. От удара Габриэль перелетел через койку и врезался в стену. Поднявшись, он посмотрел на Танриэля налитыми кровью глазами и бросился на него. Братья сцепились, но это была уже не дружеская потасовка, устроенная ими несколькими часами ранее, а жестокая и грязная драка. Танриэль нанес брату удар с правой, тот уклонился и ответил ударом ноги в живот Танриэлю. Юноша согнулся от боли, но быстро перекатился. Встать он не успел – подскочивший Габриэль схватил брата за волосы и, откинув его голову нанес два удара правой в лицо, в кровь разбив губы и нос Танриэлю. Через несколько минут они, окровавленные и тяжело дышащие, отошли друг от друга.

– Легче стало? – спросил Габриэль, сплевывая кровь.

– Засунь свой поганый язык себе в задницу!

– Может тебе?

– Хватит издеваться!

– Я еще и не начинал.

– Ты издеваешься надо мной всю мою жизнь! – крикнул Танриэль.

– Знаешь что? – зло спросил Габриэль, чей взгляд вдруг стал пронзительно-холодным.

– Что?

– Если бы не память о нашей прекрасной матери, которая так сильно тебя любила, я бы давно избавил тебя от своего общества, – Габриэль посмотрел брату в глаза, – и был бы этому очень рад.

– Ты серьезно? – тихо спросил Танриэль, чья ярость улетучилась, не оставив и следа.

– Да! – рявкнул его брат, выходя из кельи и громко хлопнув тяжелой дверью.

5

Габриэль шел по улицам Ориона, яростно пиная валявшиеся на дороге камни. От его злобного взгляда люди шарахались в стороны. Подвернувшаяся собака сначала яростно залаяла, а потом, заскулив, отбежала в сторону. Дойдя до ближайшей таверны, Габриэль остановился. «Опять не сдержался» – подумал он, входя внутрь. Окинув взглядом полупустое заведение, Габриэль двинулся к дальнему столику. На душе было погано. Подошедшая служанка поинтересовалась, что нужно молодому человеку.

– Принеси вина, – устало сказал Габриэль, тыльной стороной ладони стирая кровь с лица, – неси полный кувшин.

Девушка внимательно посмотрела на ссадины и синяки на его лице, на разбитые костяшки. В ее глазах было сомнение, стоит ли наливать этому человеку. Не дай Солнце напьется и сломает что-нибудь. Вздохнув, Габриэль закатал рукав рубашки и показал девушке череп в обрамлении черного пламени на предплечье. Служанка молча кивнула и, не сказав больше ни слова, ушла.

«Что за дурак, ты, Танриэль? – подумал Геб устало, – ну зачем ты выводишь меня на эмоции, братец? Зачем?»