С делами Михаил Иванович управился только к вечеру. Сразу заторопились домой... От езды и новых впечатлений Юрка почти сразу задремал.

Отец озабоченно поглядывал то на него, то на солнце. которое уползало за горизонт. Лицо у него была: Хмурым, мысленно он уже крепко ругал себя за то, ню тик опрометчиво уступил сыну. Ругал за то, что задержался в Залещиках дольше, чем рассчитывал.

Матвеич догадывался о состоянии Никитина-старшего.

— Поспеем, Михаил Иваныч! — успокаивал он и добавлял ходу.— Все будет «дуже добре».

Скоро впереди показался лес, густой и плотный, как стена. Лишь узкая, почти прямая дорога, как река, разрезала его надвое. Об этом лесе, хоть он и лежал почти под боком города, ходила недобрая молва.

У самого леса Матвеич притормозил машину.

— Может, в объезд? — повернулся он к Михаилу Ивановичу.

Тот, секунду помешкав, возразил:

— Уж очень там дорога никудышная. Чего доброго, застрянем, много времени потеряем. Дома тревожиться станут... Давай здесь, Матвеич.

Никитин откинулся на спинку сиденья, расстегнул кобуру, в которой находился наган. «Виллис» въехал в лес. Тени в нем уже загустели, только верхушки деревьев были подрумянены закатывающимся солнцем... Матвеич прибавил газ.

На одной из колдобин машину сильно тряхнуло, и у Юрки сразу пропал сон. Он открыл чуть припухшие глаза, оглянулся по сторонам...

По обочинам дороги, сливаясь в одно целое, мелькали кусты и деревья. Мальчик стал глядеть в даль дороги. Было похоже, что сплошная стена постепенно расступается и оттуда выползает огромная темноватая змея-дорога. Потом она набирает скорость и стремглав бросается под машину.

...Зоркие Юркины глаза сразу наткнулись на темное пятно впереди.

— Лошадь?!—удивленно воскликнул мальчишка.

От неожиданности дядя Коля так тормознул, что

Михаил Иванович чуть не врезался лбом в ветровое стекло, а Юрка ударился о спинку переднего сиденья. Шофер в сердцах чертыхнулся и хотел двинуться дальше, но его остановил Никитин, который внимательно вглядывался вперед. Там стояла лошадь, обыкновенная коняга. Но стояла она очень странно, как раз поперек дороги, почти касаясь головой и хвостом придорожных кустов. Причем казалось необычным то, что голова ее была вздернута вверх. Михаил Иванович понял, что лошадь тянется мордой к кустам, но ей что-то мешает.

— Матвеич,— негромко, но торопливо сказал он шоферу.— Поворачивай... быстро...

Тот смекнул сразу. Окинув взглядом придорожные деревья, озабоченно подумал: «Такая теснотища... Повернешься тут, как же».

Юрка попил все только тогда, когда увидел впереди выскочивших на дорогу, к машине, людей, услышал выстрелы.

Сквозь страх, сковавший его, Юрка все-таки заметил, что отец стреляет из нагана.

A где же автомат, подумал он, неужели папа забыл про него? Юрка глянул под сиденье, куда перед отец положил автомат, завернутый в мешковину. Он лежал там. Мальчишка, цепенея, нагнулся, одеревеневшими руками достал оружие.

— Папа! — осипшим голосом позвал он.— Папа!

Тот повернул к сыну бледное, хмурое лицо, сразу увидел автомат, резко выхватил его, щелкнул предохранителем а нажал на крючок.

Автоматная очередь заставила нападавших укрыться в кустах. В это время дядя Коля переключил скорость и повернул руль. Мотор взревел. Юрка потерял равновесие и повалился на дно машины. Падая, он увидел, что «виллис» вот-вот врежется в ствол огромного дуба и тогда бандиты успеют добежать...

Шофер резко крутанул баранку, и Юрке показалось, что она отвалилась. Машина, скрежетнув правым крылом но дереву, рванулась на дорогу.

— Черт вам брат!—торжествующе выругался дядя Коля, скрипнув зубами и вцепившись в руль так, что пальцы стали белее мела.

Когда бандиты остались далеко позади, Михаил Иванович тревожно спросил Юрку:

— Ну, как, сынок?

У того уже схлынул испуг, хотя губы все еще подрагивали.

— Нормально,— чуть запинаясь, ответил он.

— Молодчага ты, Юра,— похвалил дядя Коля.— Весь в батьку... А я, дурья голова, поначалу и не заметил животину-то. Вроде и заметил, и не заметил.

Поймав недоуменный взгляд Никитина, пояснил:

— То, что лошадь, оно, конечно, заметил. А то, что на дороге стоит да еще поперек — внимания не обратил. — Он помолчал чуть-чуть. Потом со вздохом сказал: —  Да-а... Поделом тебе, старая башка.

— Хватит тебе казниться, Матвеич,— остановил его Михаил Иванович.— Если бы ты так лихо не развернулся, всем бы худо пришлось. Я тоже хорош, про автомат забыл. Ладно, Юрка мне его вовремя подбросил. Ты, сынок, действительно молодец.

Юрка смущенно и счастливо улыбнулся...

Домой они приехали в полночь дорогой, которая подковой огибала лес, еще раз подтвердивший свою худую и печальную славу.

Эта командировка оказалась для Юрки первой и последней. Она надолго осталась в его памяти. Потому что тогда он впервые побывал рядом с опасностью. Еще потому, что отец назвал его молодцом. А ведь Юрка знал, как был скуп тот на похвалу.

<p>Глава третья</p>