Читаем Жернова истории - часть 1 полностью

— Так что же вы предлагаете?! — не выдержал и вспылил Троцкий. — По вашему, и вести дискуссию бесполезно, и отказываться от нее уже поздно. Однако tertium non datur – третьего не дано! — Он зябко передергивает плечами. Да, его явно лихорадит.

А вот на этот его выпад не надо отвечать. Какой бы ответ я ни дал сейчас, Троцкий его не воспримет. Надо зайти с другого конца – ошеломить, обескуражить, — и только тогда можно будет попытаться окончательно дожать. Я издевательски ухмыльнулся (надеюсь, именно это выражение на лице у меня и получилось), и перешел на развязный, покровительственный тон. Ничего, выдержит, как только осмыслит, что именно я сейчас скажу. Ну, а если и это не поможет, тогда вообще – все зря.

— Вы, Лев Давидович, небось, пытаетесь вычислить, для кого из партийных вождей я веду сейчас с вами эту игру? А иначе с чего бы никому неведомый Виктор Валентинович Осецкий принялся скармливать члену Политбюро уникальную секретную информацию, да к тому еще и поучать его насчет того, какую он должен вести политику? — ага, проняло, держится хорошо, но все же смутился малость. — Думаю, что в вашем досье на меня указано лишь на мои контакты с Красиным. И также думаю, что вы не верите в способность Красина ввязаться в подобную игру, — и тут, похоже, тоже угадал. — Боюсь вас разочаровать: изо всей партийной верхушки я контактировал только с Уильямом Фреем.

Наслаждаюсь явным недоумением, проступающим на лице Троцкого. Ну, конечно же, в период первой русской революции отношения с Лениным у него были натянутые, поэтому никаких прямых конспиративных связей между ними не было, и этот псевдоним ему, понятное дело, вряд ли известен.

— Никогда не слышал, чтобы у Красина был такой… — начинает Лев Давидович со скептической миной на лице, но я тут же прерываю его. Не стоит затягивать интригу. Подпустив в голос немного досады, восклицаю:

— Причем вообще тут Красин?! Впрочем, вероятно, вы могли впервые узнать того человека, которого я имею в виду, в Лондоне, в 1902 году, как Якоба Рихтера. А сейчас вы обычно зовете его Стариком.

Вот теперь на лице Троцкого проступает понимание, затем сменяющееся удивлением, а потом и недоверием.

— Позвольте, — возмущенно, и даже с некоторым оттенком брезгливости бросает он, раздосадованный столь неумным враньем с моей стороны, — всем известно, что с 1909 года у вас с ним были очень натянутые отношения, а в 1912 вы окончательно расстались прямо-таки со скандалом.

Еще раз усмехаюсь, на этот раз покровительственно:

— Рад, что вам не известно ничего сверх этого, — и, наконец, поясняю. — Ссора была показной. Ему нужен был свой человек, находящийся вне всяких подозрений с точки зрения возможности общения с ним, который мог бы обеспечить ему аналитический взгляд на события, так сказать, со стороны, не из гущи партийных рядов. Единственный контакт обеспечивался через Никитича (Троцкий машинально кивнул с пониманием). Но Винтер не расскажет об этом ни слова, даже если представить, что он попал в руки Агранова в ГПУ. По простой причине – вся его роль сводилась к тому, чтобы передать от одного к другому какую-нибудь ничего не значащую на любой взгляд кодовую фразу. Ну, а дальше уже работала наша конспиративная механика…

Так, Троцкий уже явно заинтригован. Ну, что же, надо развивать успех:

— Для примера сошлюсь лишь на одну историю. Вы ведь помните, что Старик не поддержал ваше февральское предложение на Политбюро в 1920 году о прекращении продразверстки и переходе к продналогу? — Троцкий снова кивнул.

— Ленин сделал это вовсе не из ослепления принципами "военного коммунизма". У него в сейфе лежала моя аналитическая записка. В ней я показывал, что пока мы еще не держим прочно основные хлебопроизводящие районы и не восстановили там хозяйство настолько, чтобы иметь основания хотя бы для некоторого оживления местного оборота, отказ от продразверстки – авантюра. Надо кормить города и хлебопотребляющие регионы, которые пока еще не могут дать продукцию в обмен на крестьянский хлеб. Текстильные районы Центра простаивают из-за отсутствия среднеазиатского хлопка, бакинская нефть нам недоступна, шахты Донбасса затоплены, металлургическая промышленность Урала и Юга Украины в полном расстройстве, и не может обеспечить заводы Центра и Петрограда сырьем. Посему, принципиально соглашаясь с вашей идеей, я советовал ему опробовать эту политику только осенью, как раз под кампанию заготовок урожая яровых. — Перевожу дух после этой длинной тирады и слегка наслаждаюсь напряженным вниманием на лице Троцкого. Впрочем, там не только это. Там и крупные капли пота, которые он машинально вытирает рукой.

— Старик, однако, запоздал. Первоначальные тезисы по этому вопросу он начал готовить только в ноябре. К тому же он считал, что такие крутые перемены надо выносить на съезд партии. В результате промедления мы получили антоновщину и Кронштадт.

— Зачем вы мне все это рассказываете? — при всем при том, что Троцкий был немало удивлен моим рассказом, в его тоне по-прежнему сквозило недоверие.