С моим же непосредственным руководителем, Василием Никитовичем Манцевым получилось совсем не так просто. Когда я зашел к нему, поздоровался, и протянул папочку с запиской, прокомментировав — «вот тут некоторые мои предложения по научно-технической политике» — он пробежал глазами несколько листков с машинописным текстом и задумался. Ненадолго, на минуту-другую.

— Такие вопросы с кондачка не решаются, — начал он, прервав свои раздумья. — Новое общесоюзное ведомство? Это через Политбюро и Совнарком надо будет проводить. Не лишком ли широко вы сразу замахнулись?

— Вопрос не в том, как я размахнулся, — внутри начинаю чувствовать нарастающее негодование, но стараюсь говорить спокойно, даже дружелюбно. — Вопрос в том, нужно нам такое ведомство или не нужно.

Василий Никитович откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на меня:

— Вот вы, Виктор Валентинович, с 1918 года на советской работе. И как же вы, с вашим опытом, все никак не усвоите, что отстаивая интересы дела, надо принимать в расчет особенности устройства нашего бюрократического, чтоб его, механизма?

— Но позвольте, я ведь, кажется, никакой субординации не нарушаю, обращаюсь строго по подчиненности…

— Да не в этом дело! — раздраженно машет рукой мой начальник. — Надо же понять, как на такой проект посмотрят со стороны прочих ведомств, не усмотрят ли в том ущемление их прерогатив, а то и покушение на ассигнования! И потом: вот вы предлагаете создавать новое ведомство на базе НТО ВСНХ. Это, конечно, хорошо. Но Научно-техническим отделом у нас заведывает Троцкий. Что же, он и во главе нового ведомства встанет? В Политбюро это многим может не понравиться.

Ну, это уже перестраховка! Тут же возражаю:

— Помилуйте! Если уж решат создавать новое ведомство, то там, наверху, и разберутся, кого во главе ставить. И то, что Троцкий сейчас НТО возглавляет, в этом вопросе ровным счетом ни на что не влияет!

— Так-то оно так… — тянет Манцев. — Но это все еще обмозговать надо, покрутить со всех сторон. И в любом случае я должен записочку вашу обсудить с Феликсом Эдмундовичем.

— Так обсудите! И очень прошу вас — не затягивайте. А то вы мою репутацию знаете, — широко улыбаюсь Василию Никитовичу. — Могу ведь и забыть про субординацию.

Попрощавшись, выхожу из кабинета. Что же, теперь будем играть открытыми картами. То, что было раньше…Мои дела с Шацкиным? Там я ограничивался тем, что идеи подбрасывал, а сам сидел за кулисами. И в моих отношениях с Троцким — то же самое. Правда, в поездках в Берлин и на Дальний Восток я выступил открыто. Но не вполне по своей воле, да и вышло мне это все несколько боком. А теперь — все придется пробивать самому и самому отвечать за последствия. Каковы же они будут? Что гадать: поживем — увидим.

Глава 8. Кадрам — быть! Но каким?

С отправкой записок в РУ РККА Яну Берзину и в ИНО ОГПУ Михаилу Трилиссеру вопрос решился достаточно быстро. На следующий день после подачи записки по начальству, в субботу, 18-го января, перепечатываю в машбюро вторую часть своего документа. Трилиссеру я просто позвонил, благо, со времени наших последних встреч его номерочком я обзавелся — просто «срисовал» то, что было указано на наклеечке, прилепленной к его телефонному аппарату.

— Здравствуйте, Михаил Абрамович! Узнаете?

— Здравствуйте! Конечно, узнаю.

— Как и обещал, набросал тут для вас кое-что. Не могли бы вы за этой бумажкой направить ко мне посыльного?

— Опять у вас идеи… — вздохнул Трилиссер. — Но интересно будет посмотреть. С вами не заскучаешь. Так что ждите посыльного — прямо сейчас кого-нибудь и отправлю.

Добраться до Берзина мне было несколько сложнее, но и тут способ, по некотором размышлении, отыскался. Правда, пришлось подождать, пока закончится Пленум ЦК. При чем тут Пленум? Да при том.

По окончании Пленума я смог застать на своем рабочем месте Льва Давидовича. После обмена приветствиями он не слишком дружелюбным тоном произнес:

— Опять с чем-нибудь… эдаким — он покачал растопыренными пальцами в воздухе — пожаловали?

— Вот, ознакомьтесь, — протягиваю ему листок с машинописным текстом.

Троцкий быстро пробегает его глазами, затем, блеснув стеклами пенсне, устремляет свой взгляд на меня:

— Я не вижу в вашей писульке адресата. Кому это предназначено? И на какой предмет вы знакомите с этим меня? Постойте, но мне как раз сегодня положили на стол документ за вашей подписью где, кажется, было что-то похожее. Тогда зачем эта отдельная писулька? Хотите, чтобы через Научно-технический отдел отдали эти ваши… тезисы на экспертизу специалистам?

— Не мешало бы, — киваю в ответ. — Но главная проблема у меня другая.

— Какая же? — живо интересуется начальник НТО ВСНХ СССР.

— Полагаю, вам не составит большого труда по старой памяти связаться с Яном Берзиным и ознакомить его с содержанием данной записки?

— А какое отношение, извините, Разведупр имеет… — начинает было Троцкий, но останавливается и несколько раз кивает:

— Да-да, понимаю, понимаю… Ладно, думаю, большого вреда не будет, если Ян это прочтет. — И Троцкий тут же снимает трубку: