Читаем Жеребята (СИ) полностью

- Бедный, бедный, - проговорила она, поя его водой и гладя его темные волосы. - Но не поклоняйся. Не поклоняйся ни за что. Хоть ты и не карисутэ, как ты говоришь, но ты похож на нас, - она осеклась, проговорившись.

- Я никому тебя не выдам, - устало проговорил Каэрэ. - Не бойся.

- Я думаю, у нас с тобой - один бог, - осторожно сказала Сашиа.

- Нет, Сашиа, нет, - покачал он головой, не в силах оторвать взора от ее зеленоватых глаз.

Сашиа молчала, ее лицо до половины было скрыто синим покрывалом, и печальная улыбка была на ее губах...

- Жеребенок Великой Степи, - сказала она одними губами.

И он проснулся.

- Жеребенок Великой Степи, - повторил он - хрипло, с трудом. - Кто это - Жеребенок Великой Степи?

...Каэрэ лежал с открытыми глазами на спине, на куче старой соломы, когда Миоци вошел в одиночную камеру. Сбоку, из щели, пробивался тонкий луч света, чертя прерывистую полосу на каменном полу. Звук закрывшейся двери показался в тюремной тишине оглушительно громким - и узник, и жрец одновременно вздрогнули.

- Здравствуй, Каэрэ, - сказал Миоци, укрепляя факел в кольце на осклизлой стене.

Тот приподнялся на локте, щуря глаза от ослепившего его тусклого света. В полутьме он узнал белый шерстяной плащ Миоци, и понял, что это тот самый человек, который напоил его из своей фляги в камере пыток.

- Здравствуй, - ответил он, не заботясь об этикете.- Что тебе надо от пленника, которому осталось жить меньше суток?

- Я хочу тебе помочь, Каэрэ. Ты много сделал хорошего для моей Сашиa. Люди из рода Ллоутиэ никогда не давали повода для упреков в неблагодарности.

Каэрэ внимательно смотрел на говорившего.

- За отказ поклониться Уурту тебя ждет смерть в жертвенной печи, - медленно произнес Миоци.

- Я знаю, - сказал Каэрэ, не отводя взора.

- Такую жертву нельзя выкупить. Но есть один-единственный способ сохранить тебе жизнь...

- Жизнь?! - переспросил Каэрэ, и сам удивился раскатистому эху своего голоса.

- Да. Возьми это, - и Миоци, достав из складок плаща, протянул ему расшитую темно-красным узором полосу темной ткани.

- Что это? - Каэрэ медлил брать неожиданный подарок жреца.

- Это пояс младшего жреца Уурта и Шу-эна, для священнодействий у их общего алтаря. Он будет скоро в Энниоиэ, в двух днях пути от Тэ-ана.

- Нет, - неожиданно ответил Каэрэ.

- Это - единственный выход для тебя! - воскликнул Миоци.

- Нет,- повторил Каэрэ, отстраняя руку жреца.

- Что значит - "нет"? Ты хочешь умереть?

- Я предпочитаю умереть, чем стоять перед алтарями ваших божков, - тяжело вымолвил Каэрэ.

- Уурт - не мой бог...- горько вздохнул Миоци.- Послушай, это же не на всю жизнь! Ты сможешь выкупиться... я помогу тебе. Через пять лет - самое большее - ты уйдешь из служителей алтаря. Уверяю тебя, Уурту глубоко безразлично, что ты думаешь о нем, как и твоим богам безразлично то, что ты умираешь из упрямства, не желая их предавать.

- Я верю в о д н о г о Бога, - сказал Каэрэ, почти перебив его.- и Ему не безразлично, если я стану служить чужим богам.

-Твой Бог - бог твоей земли, твоего народа. Ты - чужестранец. Здесь - другая земля. Здесь - владения Уурта, Фериана, Шу-эна, и других божеств, каждая роща, каждый источник имеет своего бога. Зачем ты споришь с очевидным? Возьми же, наконец, этот пояс, проведи несколько лет у алтаря Уурта и Шу-эна, - и возвращайся с миром в свою землю служить Богу своего племени и народа, в земле, принадлежащей Ему... - сказал со вздохом великий жрец Всесветлого.

- Вся земля принадлежит моему Богу. Он сотворил ее, - отвечал Каэрэ.

Слова замерли на губах Миоци. Его рука взметнулась в благоговейном жесте прежде, чем он спросил приглушенно:

- Ты хочешь сказать... ты хочешь сказать, что ты посвящен Великому Уснувшему?

- Нет, - удивленно ответил Каэрэ.

Дверь с грохотом упала, повиснув на цепях.

- Мкэ ли-шо Миоци! Иокамм собирается. Ли-шо Оэо, главный жрец Всесветлого Шу-эна, просит мкэ поспешить! - раздался голос начальника стражи.

- Я молился, он не отвечал. Бога нет, дядя Николас.

Дядя покачал головой.

- Я знаю, что ты расстроился. Тебе тяжело, что у тебя нерелигиозный племянник. Но я старался. Ради тебя я не поклонялся идолам и молился богу, который все сотворил.