Читаем Жеребята (СИ) полностью

- Может быть, мы позавтракаем? - спросил повеселевший Загръар, и тут же понял, что его мешок со скудной снедью остался у костра, когда они бежали в ночь от сокунов.

- Мы не можем останавливаться, - строго сказал белогорец. - Прибавь шагу.

С этими словами, как нарочно, он споткнулся о корень, прячущийся под вековой сосной, словно замерший уж Фериана.

- Ох! - вскричал Загръар. - Ты не ушибся?

- Нет, - коротко проговорил белогорец, пробуя встать, но побледнел и опустился на землю.

- Подожди меня, Загръар, - почти попросил он и добавил тише: - Не уходи.

- Я не уйду, не уйду! - с жаром заговорил тот. - Ты подвернул ногу? Дай-ка мне взглянуть.

Он ощупал лодыжку своего спутника.

- Тебе больно наступать на нее? - спросил Загръар. - Ты, должно быть, растянул ее. Надо перевязять ее поплотнее.

И он, оторвав от своей одежды широкий лоскут, так и поступил. Потом Загръар перевязал своего спутника и подал ему руку, и они пошли - медленно, потому что белогорец сильно хромал и опирался на плечо Загръара и на подобранную палку.

- Нам лучше всего пересечь озеро реки Альсиач, - сказал слепой, переводя дыхание. - Ты слышишь, Загръар - где-то бежит ручей?

Загръар прислушался, но ничего не услышал. Тогда слепой повел его направо, и вскоре они, действительно, вышли к лесному ручью. Здесь они, наконец, смогли умыться и напиться воды.

- Надо бы развести огонь и испечь съедобных кореньев, - сказал белогорец, сев на землю и, поморщившись, начал растирать больную ногу.

- Огонь? - обрадовался Загръар, но тут же погрустнел и добавил:

- Кресало мое тоже в мешке осталось.

- Ничего, - подбодрил его товарищ. - Здесь можно найти подходящие камни.

И Загръар, по приказанию белогорца, приносил ему различные найденные им камни, а тот ощупывал их, пока, наконец, не отобрал два. Потом Загръар сложил костер, а пока он ходил искать коренья, белогорец уже развел огонь.

- А ты, оказывается, знаешь, какие бывают съедобные коренья? - удивленно спросил он юношу.

- Да, меня научил этому один из папиных воинов, - начал тот, но осекся. Белогорец, казалось, не услышал этого.

Загръар испек коренья в золе, и они, наконец, поели, обжигая пальцы и языки.

Потом белогорец сказал:

- Загръар! Уходи.

Юноша растерялся так, что оцепенел.

- Уходи, - продолжил его спутник. - Тебе не за чем со мной оставаться. Я не знаю, кто ты, и отчего ты днем говоришь по-фроуэрски, а во сне - на чистом аэольском. Я не знаю, почему это так, и не хочу строить догадок - они все равно будут неверны. Но я не очень-то боюсь того, что ты предашь меня в лапы сокунов, - сказав это, он энергично покачал головой. - Я боюсь, что из-за меня попадешь в лапы Нилшоцэа т ы.

- Но... - встрепенулся было Загръар.

- Не спорь, - устало, но властно сказал слепой. - Люди Нилшоцэа рано или поздно найдут меня - а со мной и тебя. Тебя ожидают пытки и мучительная смерть. А я не хочу, чтобы это случилось с тобой. Всесветлый дал тебе жизнь не для этого.

- Он дал мне жизнь для того, чтобы я был с тобой рядом! - воскликнул Загръар.

- Откуда ты знаешь пути Всесветлого? - сурово сказал белогорец. - Уходи. Иди к озеру - по ручью. Найди там перевозчика, переберись через озеро и уходи в Белые горы. Там ты найдешь ли-шо-Йоллэ, предводителя "орлов гор" - он не изменил белогорским обычаям. Стань его учеником. И спеши! Сокуны скоро догонят нас, а я не могу идти - он кивнул на свою распухшую, багровую ступню. - Уходи! - вскричал он, вскидывая палку-костыль и лицо его исказилось от невыразимого страдания. - Уходи - или я расшибу тебе голову!

Загръар в ужасе отшатнулся и бросился вперед, вдоль ручья, в чащу, глотая слезы и ничего не видя перед собой. Так он бежал, потом пошел, спотыкаясь, потом упал на землю и зарыдал.

А когда он поднял голову, он увидел в двадцати шагах от себя полосу воды.

- Озеро! - едва не закричал он. - Оно совсем недалеко!

И он стремглав кинулся назад. "Лишь бы ты не ушел, - шептал он, - лишь бы ты не ушел!"

Слепой не ушел. Он сидел у потухшего костра и смотрел в сторону запада - куда уходило солнце. Его глаза - большие, зеленоватые - смотрели на солнечный диск. Он не щурился, лицо его было спокойно, а губы двигались.

Тебе не восстать,

Не утешить ожидающих Тебя,

Не обрадовать устремляющих к Тебе взор.

Спишь Ты - и сон твой бесстрастен,

Забыты мы Тобою,

Подобно мертвым.

Ничего не видишь Ты на земле,

Нет для Тебя жертвы.

Не разбудить Тебя, не вызволить, не поднять.

Как мертвый, Ты спишь,

Сильный, чьи дела так были прекрасны.

Верный жрец найдется ли,

Станет ли он Твоим жеребенком,

Жертвенным конем Твоим,

Белогривым, буланым,

Со звездою во лбу,

Чадом степи,

Чтобы наполнить небо и землю,