Читаем Женщины-легенды полностью

Евридика, заручившись поддержкой Кассандра, который» сковывал действия Полисперхонта, стремившегося соединиться с Олимпиадой, двинула свою армию к столице Македонии Пелле и заняла ее. Война между Еври-дикой и Олимпиадой стала неизбежной. Войска обеих цариц расположились друг против друга, готовые вступить в схватку по первому приказу своих предводительниц. Согласно сообщениям античных авторов, царицы сами вели войска в сражение: Олимпиада — в наряде вакханки, под аккомпанемент тимпанов, а Евридика — подобно амазонке, облекшись в воинские доспехи.

Однако в самый решительный момент, когда оба войска вот-вот должны были сойтись в рукопашном бою, македоняне, бывшие на стороне Евридики, заявили о своем отказе сражаться против матери Александра Великого. Положение уверенной в себе Евридики оказалось критическим. Видя, что ее армия разошлась, вложив в ножны мечи, Евридика с немногими оставшимися верными людьми, руководимыми ее фаворитом Поликлом, пыталась спастись бегством, бросив на произвол судьбы своего мужа Арридея со штабом. Ей удалось достичь пределов Фракии, но следовавшая по пятам погоня Олимпиады настигла беглянку и ее любовника в Амфиполе. Поликла предали смерти, а Евридику повезли в Пеллу.

Олимпиада с триумфом въезжала в Пеллу. С громкими криками ликования и бурной овацией встречали македонские войска мать своего любимого полководца. Вновь Олимпиада воссела на царский трон, вновь ее уже посеребренную сединой голову украсила царская диадема. Вся Македония теперь была в ее власти. Оказавшись на вершине могущества, Олимпиада дала волю своим необузданным и диким страстям. Она предалась мести. Прежде всего расправилась с доставленной в цепях Евридикой и ее слабоумным мужем Арридеем, поступив с ними так же жестоко, как некогда с последней женой Филиппа Клеопатрой и ее дочерью Европой.

Олимпиада приказала замуровать Евридику и Арридея в подвале царского дворца, оставив лишь небольшое окошко в стене для передачи пищи. Арридей, доведенный грубым обращением до крайней степени безумия, неистово орал, требуя освобождения. Из опасения, что истошные крики узника будут услышаны наверху, Олимпиада приказала своим людям расстрелять его из луков. Евридика же решила оставаться непреклонной до конца. Она принимала приносимую пищу, переносила запах разлагающегося трупа Арридея и не теряла надежду быть спасенной Кассандром. Во время частых посещений Олимпиады Евридика неустанно требовала восстановления ее в законных правах. Она заявляла своей победительнице, что царский престол принадлежит ей, что ее отец Аминта был обманом лишен трона Филиппом, а Александром преступно казнен. Она постоянно твердила, что является истинной наследницей македонского престола. Иногда Евридика в исступлении набрасывалась на Олимпиаду с бранью и призывала богов покарать старую ведьму. Олимпиаде поначалу доставляли удовольствие истеричные выпады бессильной соперницы, но затем ей это надоело, и в один прекрасный день она послала узнице меч, яд и веревку, предложив сделать выбор между этими тремя орудиями самоубийства. Евридика выбрала последнее, но из желания еще раз выказать презрение Олимпиаде, оставила нетронутой веревку, присланную царицей, а повесилась на своем поясе, прикрепив его к карнизу.

Расправа над Евридикой и Арридеем была только началом в длинной цепи злодеяний, совершенных Олимпиадой. После этого она принялась с демонической жестокостью уничтожать всех оставшихся до сих пор в живых потенциальных соперников из побочных детей Филиппа. С особой ненавистью она обрушилась на семью пжойного Антипатра. По ее приказу был убит сын Антипатра Никанор. Затем она послала верных людей в Азию разрыть могилу другого сына Антипатра Полая, подозреваемого в убийстве Александра, а кости его выбросить собакам; вскоре она получила донесение, что ее воля выполнена. Не имея возможности расправиться с третьим сыном Антипатра, Кассандром, ввиду того, что тот командовал сильной армией в Греции и сам представлял в известной степени угрозу Олимпиаде, последняя обратила свой гнев на его друзей, находящихся в Македонии. Она казнила сотни близких Кассандру людей — представителей высшей македонской знати.

Если бы все жестокости того времени, совершенные многими людьми, взвалить на одну чашу весов, а на другую поместить содеянное в короткий срок одной Олимпиадой, то еще неясно, какая из чаш перетянула бы. Естественно, что македоняне, которые незадолго до этого радостно приветствовали Олимпиаду, после совершенных ею преступлений в ужасе отшатнулись от нее. Она же, в своей слепой страсти отказавшись от здравого смысла и не давая отчета своим действиям, сама рубила сук, на котором сидела. Ее положение резко пошатнулось, но, обладая неограниченной властью, она представляла еще грозную силу, противостоять которой могла только такая же сила.