Читаем Женщины-легенды полностью

В таком виде Феодора предстала потомству на официальном портрете. В таком же виде при жизни она появлялась и перед своим народом. Всегда изящная и желающая всем нравиться.

Редкий человек незнатного происхождения, пробившийся в аристократическое общество, так быстро осваивался со своим новым положением, так быстро привыкал к своему величию, как это произошло с Феодорой. Редкая императрица, даже царской крови, испытала, подобно Феодоре, столько радостей и удовольствий, которые дает обладание высшей властью.

Феодора, в противовес своему царственному супругу, щеголявшему простотой, была чрезмерно склонна к роскоши и различным утехам, которые ей обеспечивались верховной властью. Ей доставляло огромное удовольствие в своих покоях императорского дворца в Константинополе и на своей пышной вилле на малоазийском берегу окружать себя всевозможной роскошью и изяществом. Она любила дорогие туалеты, блеск пурпурных, шитых золотом, мантий, редкие драгоценности, алмазы, жемчуг. Она считала, что изысканный стол — одна из неотъемлемых прерогатив высшей власти. Поэтому ее стол всегда сервировался с отменным и тонким вкусом. Она не могла довольствоваться таким плохим обедом, каким мог обходиться Юстиниан. Она любила пышные и торжественные выезды. Когда Феодора путешествовала, ее сопровождала царская свита, целый двор патрициев, высоких сановников, министров и конвой в количестве четырех тысяч гвардейцев.

Как очень хитрая и кокетливая женщина, Феодора понимала, что красота — верная гарантия ее могущества. Поэтому слишком много внимания и заботы она уделяла своей внешности. Чтобы придать нежность и очарование своему лицу, Феодора всегда спала очень долго. Для сохранения цвета лица и придания ему большей свежести она часто и подолгу принимала ванны, за которыми следовали долгие часы отдыха.

Всю свою жизнь Феодора страстно любила богатство и деньги. У императрицы было довольно большое собственное состояние, которым она распоряжалась по своему усмотрению, не спрашивая советов императора, даже не уведомляя его. Феодора имела значительные богатства уже с самого начала своей связи с Юстинианом. Но этим она не ограничилась. По случаю брака будущий император назначил ей значительную вдовью часть, которая затем все более увеличивалась. Ее имения в Понте, Каппадокии, приносившие ей 50 фунтов золотом годового дохода, были настолько велики, что для их управления потребовалась специальная администрация.

Огромные богатства — это одно из важных условий могущества Феодоры. Она одаривала церковь и благотворительные учреждения, делала пожертвования на строительство. Проявляя заботу о росте собственного состояния, она не меньше заботилась об обеспеченном будущем своих родственников. С помощью удачных браков она делала их состоятельными людьми, не забывая при этом и себя. Ее старшая сестра Комито вышла замуж за довольно богатого офицера высокого чина. Неизвестно, за кого Феодора выдала свою дочь, которую она имела до брака с Юстинианом. Но, во всяком случае, сын ее дочери, Афанасий, был необычайно богат и пользовался огромным влиянием во дворце. Императрица стремилась увеличить и без того огромное состояние Афанасия посредством его брака с единственной дочерью известного византийского полководца Велисария. Наконец, она устроила брак своей племянницы Софии с племянником Юстиниана, предполагаемым наследником престола.

Феодора очень дорожила видимыми удовольствиями власти, поэтому придавала большое значение всякого рода почитанию. Она обожала этикет во всей его сложности. Следует заметить, что за два века до начала правления Юстиниана значительно усложнился церемониал в жизни императоров, заменив собою простоту правления первых цезарей. Но с приходом Юстиниана и Феодоры придворная жизнь получила дальнейшую регламентацию. Феодора находила удовольствие в том, чтобы усложнять и без того не простой церемониал. Отныне отработанный до мелочей этикет определял отношения между императором и придворными. В былое время доступ к государям был довольно прост, теперь же требовалось подчинять свое положение и свою речь предписаниям церемониала. Раньше, как вспоминает Прокопий Кесарийский, существовал такой обычай: «Сенат, являясь к императору, обычно приветствовал его следующим образом. Кто был родом патриций, целовал его в правую часть груди, а император, отпуская его, целовал его в голову; все же остальные уходили, преклонив перед императором правое колено. Приветствовать и поклоняться императрице — такого обычая не было».