Читаем Женщины-легенды полностью

Пожалуй, еще одной немаловажной причиной неприязни христиан к Ипатии была ее красота; и это наряду с острым умом и тем положением, которое она занимала, сделало ее центром внимания в образованных кругах Александрии. На ее лекции приходили толпы восхищенных поклонников. Один из них, поэт Паллад, увековечил в стихах образ такой Ипатии, какой она виделась благоговевшим перед ней современникам:

Одни говорили, что по внешности она подобна самой Афине Палладе, другие видели в ней воплощение духа Платона и тела Афродиты, третьи выражали свое восхищение, сравнивая ее сразу с тремя великими греческими богинями, явившимися накануне Троянской войны на суд Париса с яблоком раздора, на котором было написано «прекраснейшей»: Ипатия — Афина по уму, Гера по величественной осанке, Афродита по красоте.

Однако ее свободные и непринужденные встречи с образованными людьми и известность ее жизни давали много поводов для сплетен и пересудов. Женщины тоже смотрели на нее с подозрением и нередко называли мужеподобной и обвиняли в нескромности. Она действительно ходила по улицам в одежде философа (а таковыми до сих пор были только мужчины), свободно общалась со всеми, кто желал учиться или получить разъяснения трудных мест из Платона и Аристотеля, она вела себя свободно и непринужденно, именно так, как подобает вести себя свободной женщине, но, будучи умной женщиной, она никогда не переступала рамок приличия. Церковный историк Сократ, которого трудно упрекнуть в симпатиях к язычникам и к женщинам, счел возможным написать об Ипатии: «По своему образованию, имея достойную уважения самоуверенность, она со скромностью представала даже пред лицо правителей, да и в том не поставляла никакого стыда, что являлась среди мужчин, ибо за необыкновенную ее скромность все уважали ее и дивились ей».

Еще одним поводом для сплетен вокруг Ипатии являлось то, что она была не замужем. Во всяком случае, на это нет ни одного намека в современных ее жизни источниках[54]. Между тем Ипатия постоянно находилась в окружении мужчин, и неудивительно, что некоторые ее ученики пылали к ней, любовью. «Суда» приводит один скандальный эпизод, весьма показательный для понимания той атмосферы, которая нередко сопутствовала ее имени. Когда один из учеников Ипатии признался в своей страсти к ней, она охладила его пыл таким образом: задрав платье, она показала «знак порочного рождения» и произнесла: «Это, молодой человек, — то, во что ты влюблен, и в этом нет ничего прекрасного». Несомненно, что многие сплетни подобного рода ходили по Александрии, и целью их было создать дурную славу вокруг женщины, которая была так непохожа на других.

Однако попытки опорочить Ипатию, видимо, не имели успеха и не воспринимались всерьез. Ее дом всегда был полон гостей, ее лекции приезжали слушать люди со всех концов мира, ее ум, знания, красноречие, скромность и красота опровергали любые домыслы.

О влиянии Ипатии на учеников ярко свидетельствуют письма Синезия Киренского, который после окончания обучения уехал из Александрии, но продолжал поддерживать контакт со своей учительницей, оставаясь ее горячим почитателем до самого конца, несмотря на то что он принял христианство и стал епископом Птолемаиды. Близкая дружба Ипатии и Синезия свидетельствует о том, что не все христиане видели в ней врага, несмотря на все, о чем уже говорилось. Синезий обращался к Ипатии как к матери, сестре и учительнице, называл ее благодетельницей и «истинным руководителем священных таинств философии». Епископ выражал столь трогательную и искреннюю преданность своей учительнице-язычнице, что это заставляет усомниться в искренности его христианских убеждений, но, с другой стороны, это показывает, что разница между образованными христианами и язычниками не была в то время столь резкой, как это нередко представляется.

Но если дружба с епископом Синезием могла быть выгодной для Ипатии-язычницы, жившей в условиях усиливавшегося давления со стороны христиан, то ее близкие отношения с язычником Орестом, префектом Египта, явились, по существу, одной из главных причин ее гибели.