Читаем Женщины-легенды полностью

Более интимна сцена семейного ужина. Уже зажжены светильники, на столиках только фрукты и пирожки. Фараон и обе царицы держат в руках чаши с высокими ножками. Три дочери Нефертити взяли в руки фрукты, едят их стоя; вероятно, вскоре они покинут взрослых и разойдутся по своим спальням.

Но сказанное выше совсем не означает, что вся семейная жизнь Нефертити была безоблачно счастливой сказкой. Это благополучие длилось сравнительно недолго, потом наступили суровые годины.

Началось с тяжкой семейной трагедии: почти в детском возрасте умерла одна из шести дочерей — Макетатон. Она была второй дочерью Нефертити. Эту трагедию запечатлели выразительнейшие картины семейного горя.

По словам М. Э. Матье, «издревле на стенах египетских усыпальниц можно встретить изображение горя, постигавшего людей при утрате родных… Однако сцена смерти Макетатон по силе переданных чувств превосходит все, что было и до нее и после; таких образов страдающих родителей мы не найдем нигде».

Это траурное событие запечатлено на нескольких рельефах. На первом из них показаны события первого горестного дня. Маленькое тельце покоится еще дома на деревянном ложе. У ее изголовья замерли родители. Нефертити, еще не верящая своей утрате, прижала ладонь к лицу. Пальцы ее левой руки зажаты левой кистью супруга. Эханатон в горестном исступлении вознес правую руку к небу. Впечатляет группа женщин-плакалыциц, в которой выделяется, вероятнее всего, няня умершей, женщина достаточно почтенного возраста. На пути к почившей любимице ее удерживает молодая девушка-служанка.

Вторая сцена передает другой сюжет. Уже прошло первое бурное отчаяние, мать и отец, сестры умершей в молитвенно-почтительных позах преклонены перед посмертной скульптурой Макетатон.

Начало семейного разлада теряется в потемках «смутного времени», в которое погрузился придворный мир буквально на несколько десятков лет. И эта пора оставила множество письменных и вещественных свидетельств, но они во многих ключевых местах, особенно важных для понимания всего происшедшего, дошли до нашего времени в преднамеренно фальсифицированном виде.

Чьи-то угодливые руки тщательно выскабливали имена одних действующих лиц и вписывали новые. Таких переделок очень много не только в официальных настенных надписях и архитектурных сооружениях, но и в текстах на саркофагах. Современных исследователей не мог не удивить, к примеру, случай, когда в саркофаге, изготовленном для женщины, нашли мумию молодого мужчины.

В придворной среде Вершились дела, о которых, вероятнее всего, не имели представления даже высокопоставленные служилые люди. Значительных политических перемен в столице не наблюдалось. Здравствовали Нефертити и Эханатон, подрастали и взрослели дочери.

В семье появились первые зятья. Продолжали служить приближенные ранее царедворцы. Правда, в придворной среде стали появляться новые люди.

По мнению одного из египтологов, распутать весь клубок взаимосвязанных, но часто тщательно замаскированных и скрываемых, действий и происшествий можно только способами, приближенными к современным детективным расследованиям. Хотя, разумеется, это можно проделать отнюдь не по «горячим следам», ведь речь идет о подробностях событий, отстоящих от нашего времени более чем на тридцать три века.

И если продолжить сравнение современных египтологов со своего рода сыщиками, занимающимися раскрытием государственных преступлений в столь отдаленном прошлом, то далеко не во всех случаях им удается с начала «расследования» пойти по «верному следу». Здесь неизбежны «следственные ошибки», так как сейчас практически невозможно проделать все то, что входит в понятие «следственный эксперимент».

Часто случалось, что сам высокий авторитет исследователей способствовал не только возникновению весьма, правдоподобных гипотез, но и их распространению и утверждению. Впоследствии, чаще всего с открытием нового материала, обнаруживалась несостоятельность таких предположений.

К примеру, когда в числе царских принцесс, помимо третьей дочери Эханатона и Нефертити, Анхесенпаатон, появилась и ее тезка, которую стали официально именовать «Анхесенпаатон-младшая», не мог не возникнуть следующий воцрос: почему в одной семье дочерям различного возраста давались одинаковые имена?

В данном случае ограничились весьма правдоподобной гипотезой, исходя только из особенностей семейнобрачных отношений в высшем социальном слое древнеегипетского общества, где были частыми браки между близкими родственниками. К примеру, общеизвестно, что в птолемеевском Египте такие браки, когда женой фараона становилась его родная сестра, заключались в течение почти трех веков. При этом фараоны всегда именовались Птолемеями, а их сестры-жены — Клеопатрами. И они — родственники и потомки Александра Македонского — вынуждены были считаться с многовековыми обычаями фараоновского Египта, освященными религиозной традицией.