Читаем Женщины Девятой улицы. Том 2 полностью

О редакторах, преданных своему делу, часто тепло отзываются как о «писательских» в том смысле, что им известно, как выявить все лучшее в авторах. Том на должности главного редактора, безусловно, относился к этой категории (Клем утверждал: он был одним из лучших редакторов из всех когда-либо ему известных[1432]). А еще Гесс, что немаловажно, был «редактором художников». «Это был один из немногих редакторов, который тесно общался с художниками, – вспоминал живописец Герман Черри. – Обратиться к нему мог любой… Его значение для сообщества было очень-очень большим. Думаю, далеко не все понимали, насколько он важен»[1433]. «Он отвечал за весь этот чертов журнал, да еще и опубликовал целую книгу об абстрактном искусстве, – сказал художник Джордж Макнил. – Никому не известно, как бы все получилось, если бы Гесс не сделал того или другого. Может, вообще ничего бы не было»[1434].

Хотя Том жил на Бикман-Плейс в таунхаусе, который, с точки зрения художников, был настоящим дворцом, он погрузился в их жизнь в Даунтауне целиком и полностью. «Он с энтузиазмом относился ко всему происходившему у нас и все время пытался заставить жизнь кипеть, – вспоминал Ларри. – Том понимал: художникам необходимо какое-то вознаграждение. Раз уж они не продают своих работ, они должны хотя бы знать, что кто-то видит результаты их труда… и он сам покупал картины и развешивал на стенах в своих апартаментах. Ну да, он был состоятельным человеком, но кто еще из богатых так поступал?»[1435] Помимо всего, Том в буквальном смысле слова кормил голодных художников. Он даже держал в кабинете несколько запасных галстуков, которые были прикреплены к доске объявлений. Они могли пригодиться, если кто-то из художников заглядывал к нему в обеденное время одетым неподобающе для ресторана[1436]. Словом, Гесс обеспечивал поле деятельности, а потом они с Элен, Гарольдом и растущей когортой поэтов и художников, писавших для его журнала, наполняли это пространство идеями, образами и словами. Некоторые обвиняли ArtNews в «заговоре» с целью продвижения абстрактных экспрессионистов за счет других художников. Но Фэрфилд Портер защищал картины и скульптуры, о которых писал журнал. Он говорил: «Насколько я понимаю, заговор состоял в личном убеждении [Тома], что абстрактные экспрессионисты лучшие и заслуживают упоминания в печати»[1437].

До того как Элен передала Тому статью «Американские художники – представители живописи действия», Гарольд и Том не знали друг друга. По возрасту Гарольд был ближе к художникам первого поколения – на 14 лет старше Тома и на 12 лет старше Элен, – но в моменты энергичного обмена идеями эта разница исчезала напрочь. Отношения между ними были на редкость простыми и продуктивными в интеллектуальном плане, но сложными и запутанными в плане личном. Том с Элен уже не один год были любовниками и очень уважали друг друга. У Гесса не вышло ни одной статьи, в которой он, пусть и совершенно оправданно, не упомянул бы картину или текст Элен. Даже в своей книге «Абстрактная живопись» он, хоть и вскользь, в сносках, назвал ее «одним из самых проницательных американских авторов, пишущих на тему современного искусства»[1438]. Элен же, со своей стороны, цитировала Тома не намного реже, чем Билла. И теперь в их долгоиграющий дуэт ворвался невероятный, яркий Гарольд, с которым у Элен возникла мимолетная сексуальная связь. В результате уютные и размеренные отношения Тома и Элен на некоторое время дестабилизировались.

Впрочем, интеллектуальные взаимоотношения внутри этой троицы были несравненно важнее личных. И Том, и Элен очень полагались на мнение Гарольда, чей интеллектуальный багаж, охватывающий идеи об обществе и эстетике, был гораздо богаче их собственного. По сути, вклад Тома в каноны абстрактного экспрессионизма сегодня часто недооценивают именно потому, что он в этом плане очень прислушивался к Гарольду. «Он каждый раз отдавал свою страницу [в ArtNews] Гарольду Розенбергу, – вспоминала Натали Эдгар, которая не только занималась живописью, но и писала статьи для этого журнала. – Гарольд был старшим товарищем, мощной личностью, командиром. А Том был стеснительным, не таким, как Гарольд или многие другие… Он все больше слушал»[1439]. Вскоре эти трое четко распределили между собой роли, исходя из сильных сторон каждого. «Богатый, обходительный и высокообразованный, Гесс был своим как среди художников, так и в кругах коллекционеров, – пишет биограф Клема Гринберга Флоренс Рубенфельд. – Розенберг, умевший невероятно быстро думать, щеголял имиджем партизана»[1440]. А что же Элен? По словам искусствоведа Джона Грюэна, Элен была бойцом. Он рассказывал: