Я встал, нашел свои джинсы, нащупал ключи от машины.

– Вот, возьми мой «фольксваген». Номер ТРВ 469, возле самого дома стоит. Но полегче на сцепление жми, и вторая передача скопытилась, особенно если назад сдавать, скрежещет…

Она взяла ключи, а я снова улегся и натянул на себя простыню.

Лайза склонилась надо мной. Я схватил ее, исцеловал ей всю шею. Изо рта у меня воняло.

– Веселей давай, – сказала она. – Поверь. Сегодня вечером отпразднуем и устроим парад мод.

– Я не дождусь.

– Дождешься.

– Серебристый ключик – от водительской дверцы. Золотистый – зажигание…

Она ушла в своем красном платье средней длины. Я слышал, как закрылась дверь. Огляделся. Чемодан ее по-прежнему стоял на месте. И на ковре лежали ее туфли.

85

Когда я проснулся, было полвторого дня. Я принял ванну, оделся, проверил почту. Письмо от молодого человека из Глендэйла.

«Дорогой мистер Чинаски: я – молодой писатель и, думаю, – хороший, очень хороший, но мои стихи мне постоянно возвращают. Как людям пробиться в эту игру? В чем секрет? Кого для этого нужно знать? Я очень сильно восхищаюсь вашей работой, и мне бы хотелось приехать и поговорить с вами. Я привезу пару полудюжин, и мы сможем поговорить. Мне также хотелось бы почитать вам кое-что из своего…»

У бедного мудозвона не было пизды. Я швырнул его письмо в урну.

Через час или около того вернулась Лайза.

– О, я нашла изумительные костюмы!

У нее все руки были заняты платьями. Она зашла в спальню. Прошло немного времени, и она вышла. В длинном вечернем платье с высоким воротником она закружилась передо мной. На попке сидело очень мило. Золото с черным, на ногах – черные туфли. Она чуть-чуть потанцевала.

– Тебе нравится?

– О, да… – Я сел и стал ждать, что будет дальше.

Лайза вновь вернулась в спальню. Затем вышла в зеленом и красном, с проблесками серебра. С дырой посередине, из которой выглядывал пупок.

Парадируя передо мной, она по-особому заглядывала мне в глаза. Взгляд ни застенчивый, ни сексуальный – безупречный.

Я не помню, сколько костюмов она мне показала, но последний был в самый раз. Он льнул к телу, и по обеим сторонам юбки текли разрезы. Когда она расхаживала по комнате, сначала выскальзывала одна нога, за ней – другая. Платье было черным, мерцающим, с низким вырезом спереди.

Я встал, пока она шла по комнате, и схватил ее. Поцеловал яростно, перегибая ее назад. Целуя, я начал задирать длинное платье. Подтянул сзади юбку, до самого верха, и увидел трусики, желтые. Задрал перед платья и начал толкаться в нее своим членом. Ее язык проскользнул ко мне в рот – он был прохладен, как будто она напилась ледяной воды. Я провел ее задом в спальню, толкнул на кровать и принялся терзать. Я снял и эти желтые трусики, и собственные штаны. Я отпустил свое воображение. Ее ноги обвивались вокруг моей шеи, пока я стоял над ней. Я их раздвинул, приподнялся и гладко всунул. Немного поигрался, сначала меняя скорости, затем – гневными толчками, толчками любви, дразнящими толчками, грубыми толчками. Время от времени я его извлекал, потом начинал сызнова. Наконец, я дал себе волю, несколько раз погладил ее изнутри на прощанье, кончил и обмяк с нею рядом. Лайза продолжала меня целовать. Я не был уверен, соскочила она или нет. Я-то соскочил.

Мы поужинали во французском ресторане, где также подавали хорошую американскую еду по умеренным ценам. Ресторан постоянно бывал переполнен, поэтому время посидеть в баре у нас было. В тот вечер я назвался Ланцелотом Лавджоем и даже был достаточно трезв, чтобы вспомнить имя, когда 45 минут спустя нас пригласили.

Мы заказали бутылку вина. Ужин мы решили ненадолго отложить. Нет лучшего способа выпивать, чем за маленьким столиком, над белой скатертью и с симпатичной женщиной.

– Ты ебешься, – сказала Лайза, – с энтузиазмом человека, ебущегося в первый раз, однако, ебешься ты изобретательно.

– Можно записать это на манжетке?

– Конечно.

– Может, пригодится когда-нибудь.

– Только меня не используй – больше ни о чем не прошу. Я не хочу быть просто очередной твоей женщиной.

Я не ответил.

– Моя сестра тебя ненавидит, – сказала она. – Она сказала, что ты просто используешь меня.

– Куда девался весь твой класс, Лайза? Ты заговорила, как все остальные.

К ужину мы так и не приступили. Когда вернулись домой, выпили еще немного. Мне она действительно очень нравилась. Я начал слегка оскорблять ее, словами. Она, похоже, удивилась, глаза ее наполнились слезами. Убежала в ванную, просидела там минут 10, затем вышла.

– Моя сестра была права. Ты подонок!

– Пошли в постель, Лайза.