– Она пыталась меня снять. Хочет 50 долларов, чтобы взять за щеку.

– Она меня вывела… Я знала много гроидов, но…

– Что такое гроид?

– Гроид – это черномазый.

– А-а.

– Что, никогда не слышал?

– Ни разу.

– Так вот, а я знала много гроидов.

– Ладно.

– Хотя у нее великолепные ноги. Она чуть было меня не распалила.

– Таня, ноги – это лишь часть.

– Какая часть?

– Большая.

– Пошли багаж забирать…

Когда мы уходили, Элси заверещала нам вслед:

– До свиданья, мама!

Я так и не понял, к кому из нас она обращалась.

Снова у меня, мы сидели на кушетке и пили.

– Ты несчастлив оттого, что я приехала? – спросила Таня.

– С тобой я не несчастлив…

– У тебя была подружка. Ты мне писал о ней. Вы до сих пор вместе?

– Не знаю.

– Хочешь, чтобы я уехала?

– Не думаю.

– Слушай, я считаю, что ты – великий писатель. Ты – один из немногих писателей, кого я еще могу читать.

– Да? А остальные мерзавцы кто?

– Сейчас ни одно имя в голову не лезет.

Я наклонился и поцеловал ее. Ее рот был открыт и влажен. Она сдалась легко. Ну и штучка. Девяносто фунтов. Как слон и церковная мышка.

Таня встала вместе со своим стаканом, поддернула юбку и села мне на колени верхом, лицом ко мне. Трусиков она не носила. Она начала тереться своей пиздой о мою восставшую плоть. Мы хватали друг друга, мы целовались, а она продолжала тереться. Очень эффективно. Извивайся, маленький змееныш!

Затем Таня расстегнула на мне штаны. Взяла мой хуй и втолкнула себе в пизду. Начала скакать. Она это могла, всеми своими 90 фунтами. Я едва мыслил. Я производил слабые, полуодушевленные движения, время от времени встречая ее. Иногда мы целовались. Отвратительно: меня насиловал ребенок. Она всем заправляла. Загнала меня в угол, в капкан. Безумие. Одна плоть, никакой любви. Мы пропитывали воздух вонью чистого секса. Дитя мое, дитя мое. Как может твое крохотное тельце делать всё это? Кто изобрел женщину? С какой конечной целью? Прими же этот столп! И мы ведь совершенно незнакомы! Будто ебешь собственное говно.

Она работала, как обезьянка на поводке. Таня была верной читательницей всех моих работ. Она ввинтилась в меня. Это дитя кое-что знало.

Она чувствовала мою злость. Она работала яростно, играя со своим клитором одной рукой, откинув назад голову. Мы вместе попались в старейшую и самую возбуждающую на свете игру. Мы кончили одновременно, и оно всё длилось и длилось, пока я не подумал, что сердце у меня сейчас остановится. Она опала на меня, крохотная и хрупкая. Я коснулся ее волос. Она была вся в поту. Затем оторвалась от меня и ушла в ванную.

Изнасилование ребенка, итог. Детей нынче учат хорошо. Насильник изнасилован сам. Предел справедливости. Это она-то – «эмансипированная» женщина? Дудки, она просто-напросто горяча.

Таня вышла. Мы выпили еще. Черт возьми, она начала смеяться и болтать как ни в чем ни бывало. Да, вот где собака зарыта. Для нее это просто какое-то упражнение, как пробежка или круг по бассейну.

Таня сказала:

– Наверное, мне придется съехать оттуда, где я живу. Рекс меня уже достал.

– О.

– Я имею в виду, секса у нас нет, и никогда не было, однако, он такой ревнивый. Помнишь тот вечер, когда ты мне позвонил?

– Нет.

– Так вот, когда я повесила трубку, он аж телефон от стенки оторвал.

– Может, он тебя любит. Ты б получше с ним обращалась.

– А ты сам хорошо обращаешься с теми, кто тебя любит?

– Нет, не хорошо.

– Почему?

– Я инфантил; тут я не могу ничего поделать.

Мы пили весь остаток ночи, потом легли спать перед самой зарей.

Мне не удалось расколоть эти 90 фунтов напополам. Она могла справиться и со мной, и со многими, многими другими.

102

Когда я проснулся через несколько часов, Тани в постели не было.

На часах всего 9. Я нашел ее на кушетке – она сидела и отхлебывала из пинты вискача.

– Господи, ну и рано же ты начинаешь.

– Я всегда просыпаюсь в 6 и сразу встаю.

– Я всегда встаю в полдень. У нас с тобой будет проблема.

Таня продолжала шпарить виски, а я вернулся в постель. Вставать в 6 утра – безумие. Должно быть, у нее нервы не в порядке. Не удивительно, что она ни шиша не весит.

Она зашла в спальню:

– Схожу погуляю.

– Давай.

Я снова уснул.

Когда я проснулся в следующий раз, Таня сидела на мне. Хуй у меня был тверд и похоронен у нее в пизде. Она снова на мне скакала. Она закидывала назад голову, вся изгибалась. Всю работу делала сама. Она тихонько ахала от восторга, ахи раздавались всё чаще и чаще. Я тоже начал покряхтывать. Громче. Я чувствовал, что уже приближаюсь. Я уже был в нем. Потом он произошел – хороший, долгий, жёсткий оргазм. Затем Таня с меня слезла. Я по-прежнему оставался тверд. Таня опустила туда свою голову и, глядя мне прямо в глаза, стала слизывать сперму прямо с головки члена. Судомойка еще та.

Она встала и ушла в ванную. Я слышал, как набегает вода. Всего 10.15 утра. Я снова уснул.

103