Читаем Женщина приручает лаской, мужчина - терпением (СИ) полностью

Я ждал Гермиону в гостиной, чувствуя, как сердце предательски быстро бьется в груди. Сам не понимал, отчего так сильно волнуюсь… Стук каблучков заставил меня поднять глаза. Дыхание перехватило от увиденной картины, а сердце начало отбивать бешеный ритм.

Мерлин, у меня самая прекрасная невеста!

Гермиона выглядела потрясающе: белоснежное платье в пол с широкой бретелью на одно плечо, тонкий серебряный поясок под красиво очерченной грудью, легкая ткань юбки, ниспадающая аккуратными складками, подчеркивала округлившийся животик, делая Гермиону еще женственнее и нежнее. Шикарные локоны были собраны в высокую прическу, из которой лишь две идеальные прядки падали на девичьи щеки. Неброский макияж, крупные, каплевидной формы серьги завершали восхитительный образ. В руках девушка сжимала небольшой букет белых роз, стебли которых были перевязаны широкой серебристой лентой.

Стоило Гермионе ступить на последнюю ступеньку — и она оказалась в моих объятиях. Я не мог оторвать взгляд от ее бездонных глаз: в них было столько тепла, счастья и… благодарности.

— Ты прекрасна, — хрипло выдохнул и тут же накрыл ее сладкие губы поцелуем. Не удержался.

Гермиона нерешительно улыбнулась, немного отстраняясь:

— Ты мне так и не сказал, где все будет происходить.

Да, к выбору места проведения церемонии я подошел тщательно. И также учел ее пожелания, когда-то подсмотренные мною на рисунке.

— Поверь, ты отлично знаешь это место, — хитро улыбнулся, с удовольствием отмечая искорку любопытства и нетерпения в любимых глазах.

***

Мы ступали по мягкой траве в сторону реки…

Да, мы шли именно к той поляне, где я впервые увидел искренне улыбающуюся Гермиону. В мыслях сразу же мелькнул образ тонкой, девичьей фигуры в промокшем насквозь платье, бегающей по траве с огромным венком из полевых цветов на голове, с сияющей, искренней улыбкой на устах. Тот день навсегда останется в моей памяти…

Как и сегодняшний…

Стоило дойти до условной черты, как перед нами материализовалась Тинки в серебристом платье с белыми оборками, с плетеной корзинкой в руках, полной лепестков роз. Счастливо улыбающаяся домовая теперь шла впереди, осыпая наш путь благоухающими лепестками…

Мы ступили под широкую арку, состоящую из переплетенных ветвей растущих здесь деревьев. Признаюсь, пришлось изрядно постараться, прежде чем добиться желаемой композиции. Стволы, ветви и листья создавали внушительный, но, тем не менее, изящный каркас. По периметру арка была украшена белоснежными розами и элегантными ирисами. Среди ветвей я поместил множество светлячков, создающих приглушенные блики света.

Не таясь, я наблюдал за реакцией Гермионы. Видел, с каким восхищением она рассматривала каждую деталь, чувствовал, как ее ладонь все сильнее сжимала мою…

Как же я тебя люблю, девочка моя!

По ту сторону арки нас ждал священник. Обычный магловский пастырь. Правда, под Империусом… Но я так захотел. Раз нельзя торжественно сыграть свадьбу в волшебном мире, значит, мы призовем на помощь маглов. Главное, не забыть стереть ему память.

Когда наши клятвы были произнесены и скреплены нежным, чувственным поцелуем, я, предвкушая реакцию девушки, достал подарок. Свадебный подарок для моей Гермионы.

Девушка удивленно смотрела на продолговатую коробочку, которую я ей протянул. Думаю, она сразу все поняла. Видел это по искоркам неверия, постепенно вытесненными неподдельным восхищением, по внезапно затуманившимся пеленой слез глазам. Да, это были слезы счастья. Ведь внутри, на бархатной подложке лежала ее волшебная палочка, отобранная пять лет назад. Палочка из виноградной лозы с сердцевиной из сердечной жилы дракона. И теперь она наконец-то вернулась к своей законной хозяйке. Став моей женой, Гермионе вновь было позволено колдовать. Такова была воля Темного Лорда: ведь как можно вырастить достойного волшебника, если его мать не будет иметь доступа к магии?

***

Мы материализовались перед нашим домом. Невербально открыв дверь, я перенес Гермиону через порог. Традиция как-никак.

Она обнимала меня руками, сцепив пальчики на шее, а ее голова покоилась на моем плече. Осыпая легкими поцелуями любимую макушку, я быстро поднялся наверх, занося Гермиону в нашу спальню, и усадил ее в кресло.

Опустился перед ней на колени, освобождая уставшие ножки от изящных туфель: услышал, как Гермиона облегченно выдохнула. Тут же посмотрел на нее снизу вверх: глаза были прикрыты, а на губах играла блаженная улыбка…

Расслабляюще поглаживая ладонями, мягко прошелся губами вверх по тыльной стороне уставших стоп, осыпал россыпью поцелуев тонкие лодыжки и, не удержавшись, облизнул выпирающую сбоку косточку. Гермиона протяжно, шумно выдохнула:

— Северус…

Мерлин, как же мне нравится, когда с ее губ срывается мое имя!

— Гермиона, ты устала? — ласково водил ладонями вдоль изящных голеней, пытаясь снять напряжение.

Она резко выпрямилась в кресле и со счастливой улыбкой на губах и хитрой, игривой искоркой в глазах, проговорила:

— Абсолютно нет. Я полна сил и энергии.