Читаем Жена самурая полностью

Сано прочитал беспокойство на лицах жены и помощника.

— Вы собираетесь рассказать сёгуну о Янагисаве? — спросил Хирата.

— Я не могу бесконечно делать вид, будто не замечаю происков канцлера; рано или поздно он до меня доберется, — ответил Сано. — Пора объявить ему войну.

— Канцлер будет отрицать все, что ты скажешь, — вступила в разговор Рэйко. — Он сильнее возненавидит тебя за то, что ты пожалуешься на него сёгуну. Может быть, не стоит усугублять печальные обстоятельства?

— Я вынужден защищаться, — отозвался Сано, — само по себе положение не исправится.

* * *

Во дворце сёгуна охранники провели его в длинный зал для официальных приемов, озаренный светильниками, которые свешивались с потолка. Все окна были закрыты. На помосте, обложенном подушками, восседал Цунаёси Токугава, одетый в темное кимоно и черную цилиндрическую шапку. Справа и слева от помоста тянулся двухуровневый настил. Почетное место справа от сёгуна, на верхнем настиле, занимал сидящий на коленях канцлер. Цунаёси и Янагисава молча смотрели, как Сано подходит к ним. Утомленное аристократическое лицо сёгуна было задумчивым и хмурым. В темных влажных глазах канцлера таилась враждебность.

Досада обострила гнев Сано: он надеялся переговорить с Цунаёси наедине. Но откладывать беседу не имело смысла: наверняка Янагисава не ограничится одной атакой.

— А-а, сёсакан Сано, — холодно протянул сёгун и поманил его веером. — Прошу вас, присоединяйтесь к нам.

Сано почувствовал, что ему грозят неприятности.

— Благодарю, ваше превосходительство, — произнес он, опустился на колени на своем обычном месте, на верхнем уровне настила слева от сёгуна, и поклонился своему господину. Затем он отдал поклон второму должностному лицу в государстве:

— Добрый вечер, досточтимый канцлер.

— Добрый вечер, — сухо обронил Янагисава.

— Я вызвал вас по очень важным причинам, — обратился сёгун к Сано. — Как это ни прискорбно, я должен сказать, что чрезвычайно... э-э... разочарован вашей неспособностью схватить Льва из Кантё. Мне только что доложили: оказывается, вы с подчиненными сегодня вечером пьянствовали в Табачном переулке, да еще... э-э... устроили пожар, в то время как пресловутый Лев находился прямо у вас под носом! Ваша полная профессиональная непригодность вынудила канцлера Янагисаву вмешаться в дело и схватить разбойника самому. Он продемонстрировал... э-э... смекалку и инициативу, которых вам не хватает.

Сано с ужасом понял, что его предчувствие оправдывается. Янагисава обманул доверчивого Цунаёси, приписав себе основную заслугу в поимке Льва. Сёгун, похоже, вообще не знает о вражде между сёсаканом и канцлером. Хотя кодекс Бусидо запрещает противоречить своему господину, Сано кинулся восстанавливать истину.

— Все было не совсем так, — осторожно начал он.

Янагисава вежливо осведомился:

— Вы имеете в виду, что его превосходительство допустил оплошность, и намереваетесь его поправить?

Сано именно это и хотел сделать, но, увидев, как лицо сёгуна потемнело от раздражения, поспешно сказал:

— Нет, конечно, нет. Я просто собирался изложить свою версию событий.

Поднятая рука Цунаёси заставила его замолчать.

— В этом нет необходимости. Истина... э-э... очевидна. Вы не справились со своими обязанностями. Я горько ошибся в вас.

Выговор больно задел Сано. Какая несправедливость: одна осечка — в которой он совершенно неповинен — перечеркивает все его заслуги в прошлом! Однако возражать было опасно, и он склонил голову:

— Примите мои глубочайшие извинения, ваше превосходительство.

По чести Сано был нанесен удар. Теперь его, возможно, лишат должности или даже жизни.

— Однако, — сказал сёгун, — я решил дать вам шанс смыть... э-э... позор.

Отсрочка приговора, а также тень разочарования, омрачившая на секунду бесстрастный лик Янагисавы, обрадовали Сано.

— Это подводит меня к следующей причине, по которой я вас вызвал, — сообщил сёгун.

Он кивнул слуге, тот вышел из комнаты и быстро вернулся, ведя за собой самурая в кольчуге с красными гербами рода Токугава на кирасе. Самурай сел на колени на нижнем уровне настила.

— Капитан Мори, — представил его сёгун. — Посланец из канцелярии моего... э-э... сёсидая в Мияко.

Прежняя столица в отличие от других городов управлялась не даймё[4], а специальным представителем, который всегда принадлежал к клану Токугава.

— Капитан только что приехал... э-э... с тревожными вестями. Э-э... — То ли память подвела Цунаёси, то ли слова вылетели из головы, но он дал знак приезжему: — Повторите то, что рассказали мне.

Капитан Мори доложил:

— Шестнадцать дней назад внезапно умер Бокудэн Коноэ, Левый министр императора. Ему было всего сорок восемь лет, и он отличался отменным здоровьем. Сёсидай предполагает, что министр пал жертвой каких-то грязных интриг. Он уже велел начать расследование, но подумал, что в сложившихся обстоятельствах лучше получить совет из Эдо.