Читаем Жена незнакомца полностью

В прежней жизни Лили редко доводилось наслаждаться отдыхом, и она с гораздо большим удовольствием сделала бы что-то полезное, чем весь день тратить на примерку туалетов.

Яркие платья, надежно укрытые чехлами, находились в самой глубине шкафа, траурная одежда черного цвета висела отдельно от более светлых вещей, которые полагалось носить во второй половине траура.

Примерив несколько темных костюмов, Лили обнаружила, что они сидят на ней идеально, значит, их подогнали по ее фигуре. От нечего делать Лили решила надеть легкий голубой костюм, висевший в самой глубине шкафа. Ей было интересно узнать, какой размер у Мириам.

Через полчаса Лили стало известно, что грудь у нее больше, а талия чуть тоньше. Юбка волочилась по полу, следовательно, Мириам выше ее, хотя и не намного.

Снимая костюм, Лили машинально сунула руку в карман и обнаружила там носовой платок с монограммой и смятую записку, которую решила прочитать попозже. Сейчас ей было не до того, она замерзла.

Лили могла бы сама развести огонь в камине и сделала бы это с большим удовольствием, чем просить слуг. Но в том мире, где жила Мириам, хозяйке дома противопоказано заниматься подобными вещами. Недовольно поджав губы, она позвонила горничной, бросила взгляд на подоконник за окном, уже покрытый толстым слоем пушистого снега, и, усевшись в кресло, взяла одну из книг, настоятельно рекомендованных Полом.

Горничная Дейзи присела в реверансе и извинилась за то, что фартук ее недостаточно чистый. Притворяясь, что целиком захвачена чтением, Лили украдкой бросала на нее взгляды. Интересно, возмущает ли Дейзи то, что она вынуждена делать работу, с которой хозяйка вполне справилась бы сама?

В камине весело затрещал огонь, горничная опять сделала реверанс и вышла из комнаты. Лили отложила книгу, потом взглянула на дверь, отделявшую ее комнату от спальни Куинна, и вдруг почувствовала такое любопытство, что едва усидела на месте. Нет, нельзя… А если хочется?

Но ведь это частное владение. Если она переступит порог, то вторгнется туда, где ей быть не положено.

И все же как Лили ни уговаривала себя не делать глупостей, ничто не помогало. Тогда, встав с кресла и чувствуя, что сердце у нее сейчас выскочит из груди, Лили открыла дверь.

Против ее ожидания спальня Куинна в отличие от его комнаты на ранчо оказалась весьма изысканно обставленной, хотя и здесь царил сугубо мужской дух. Обои, полог кровати и покрывало — все в темно-синей, коричневой и светло-бежевой гамме, мебель, на неискушенный взгляд Лили, была старинной, вывезенной из Европы.

Она долго стояла посреди комнаты, вдыхая запах, который ассоциировался у нее с Куинном, потом украдкой оглянулась на дверь коридора — не дай Бог, кто-нибудь застанет ее тут — и начала обход. Легонько прикоснулась к бритве и кисточке для бритья, лежавшим на комоде возле тазика и кувшина, провела рукой по полотенцу, которым он вытирал лицо. И у нее даже захватило дух.

Медленно идя вдоль стены, Лили внимательно рассмотрела каждую из висевших картин, где были изображены залитые солнцем виллы на скалистом морском берегу и деревенские пейзажи, скорее всего европейские. Странный выбор — ни лошадей, ни ранчо. Куинн, этот сложный человек, показал ей еще одно свое лицо.

После картин Лили осмотрела стол, единственный в комнате предмет мебели, беспорядочно заваленный канцелярскими принадлежностями. Ей бросился в глаза исписанный четким, размашистым почерком Куинна лист бумаги; похоже, это была очередная речь. Прочитав ее, Лили коснулась пера и хрустальной чернильницы.

Зная, что не должна этого делать, она все же открыла ящик стола. Там лежал пистолет. Наличие оружия нисколько ее не удивило, оно было почти у всех мужчин. Но странно, что Куинн держал его в спальне.

Лили заглянула в шкаф, где парадная одежда висела отдельно от деловой. На полках лежали цилиндры, фетровые шляпы, стояли коробки с носками и перчатками.

Наконец она подошла к кровати и, чувствуя, как от волнения у нее вспотели ладони, осторожно погладила покрывало. Сердце колотилось в горле, и Лили не выдержала. Круто повернувшись, она бросилась к себе в комнату, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

Когда дыхание успокоилось, она приоткрыла окно, взяла с подоконника горсть снега и вытерла им руки, надеясь избавиться от запаха Куинна. Не тут-то было. Этот запах преследовал ее, не давал покоя.

Что с ней происходит?

Лили решительно тряхнула головой, потом, засунув руки в карманы, взглянула на падающий снег. Пальцы нащупали смятый клочок бумаги, о котором она совершенно забыла. Теперь будет чем отвлечься от беспрестанных мыслей о Куинне.

Сев в кресло и положив записку на книгу, Лили разгладила ее и прочла:

«То же время. То же место. М.».

Вот она, Мириам, реальная, осязаемая. Почерк, похожий на мужской, хотя, принимая во внимание страсть Мириам к рюшечкам, оборочкам, безделушкам, можно было ожидать, что и пишет она весьма затейливо.