Читаем Жена Майкла полностью

На первой же беседе с доктором Гилкрестом она рассказала ему о своем приключении с демонстрантами и полицией.

— Двое назвали меня «Санни». Как считаете, может, мне стоит разыскать их? Порасспросить об этой Санни? Можно бы объявление дать в личную колонку.

— Почему же не порасспросили их сразу?

— Испугалась, — вздохнула Лорел, ответив так, как он и ожидал.

— А теперь? Не побоитесь?

— Не знаю…

— А вам как кажется, вы можете быть Санни?

— Опять не знаю… Мне надо выяснить. Мне хочется действовать, доктор. Не просто пассивно ждать…

— Но — почему? По-прежнему боитесь, что муж прогонит? Или что вас хотят убить?

Майкл вряд ли решится на что-то окончательно. Где-то он никогда не простит меня, а где-то — все еще ищет девушку, которую оставил дома, уезжая во Вьетнам. Я изо всех сил убеждаю себя — никакая опасность мне не грозит. Если б вспомнить… мне было бы легче… во всем.

— А что будете делать, если выяснится, что вы и есть — Санни?

— Тогда узнаю, что делала эти два года и…

— А если вам это не понравится? Ведь этого вы и боитесь? Зря торопите события. Вы не готовы, миссис Деверо, узнать свое прошлое…

— Нет, готова!

— Нет. Иначе вспомнили бы все прямо сейчас. Сию минуту. Ничто не тормозит вас, только вы сами. Что вам хочется по сути — узнать причину, толкнувшую вас на чудовищный поступок. Найти оправдание. И не только чтобы объяснить мужу, но и из-за того, что вы сами не в состоянии жить со своей виной.

— Нет!

Доктор перегнулся через стол, улыбаясь своей обманчиво ласковой улыбкой, и Лорел вызывающе замерла, помня, что лучшее он всегда приберегает напоследок.

— Миссис Деверо, будь ваше прошлое безупречно, вы не запрятывали бы его в подсознание.

Такой разумный, такой рассудительный… она ненавидит его.

И когда Лорел отправилась в пустыню, она поступила так и для того, чтобы доказать доктору Гилкресту и себе самой: он ошибается! Одиноко, заунывно стонал ветер между кактусов. Пустыня виделась Лорел такой же враждебной, как давним апрельским утром, когда она открыла глаза и впервые увидела ее. Опять засосало внутри: она одинока, потеряна.

Как только «ягуар» свернул с шоссе, Лорел покинула мир людей и вступила в мир природы. Тут она лишь одно из созданий в безбрежности других: ползающих, летающих, растущих… Открытие точно ударило ее, и она, охваченная смятением, едва не налетела на ограду, заглушив мотор всего в нескольких шагах от проволоки.

Корова с влажными карими глазами и обрезанными рогами вдруг выросла на дороге, посмотрела на машину, мотнула без всякой видимой причины головой и пропала. У Лорел сложилось впечатление, что в таких плоских окрестностях видно далеко вокруг, но животное сгинуло вмиг.

Лорел глубоко вдыхала, пытаясь обрести решимость, которая привела ее сюда, вопреки советам доктора, да и вопреки, в сущности, собственной воле. Щекотал ноздри пряный запах высохших растений. Машина, проезжающая по шоссе позади, рокотала приглушенно, словно по другую сторону плотного занавеса.

Сегодня Харли нет, никто ее не подталкивает. Легко и просто взять и сбежать — проще, чем вернуться туда…

Лорел включила зажигание и поехала по колее под убаюкивающий рев «ягуара». На этот раз она проедет по узкой дороге до конца.

Ей приходилось всматриваться по сторонам, выискивая верные приметы, избегая неожиданных ненужных зигзагов; даже в пустыне солнце отыскивало посверкивающие пивные жестянки.

Позади нее клубами вставала пыль, все ближе подступали горы. Тепло, но не так уж жарко, отчего же она обливается потом? Даже ноги, упирающиеся в кожаные подушки, стали липкими от пота. Боль, свербящая шею сзади, становилась все острее.

Колея обрывалась там, где начинался подъем в горы, как она и предугадывала. Тут в полуразрушенном теперь ранчо Пол Эллиот Первый встретил и женился на матери Пола Второго. Не скажешь, чтоб такое ранчо помогло кому-то разбогатеть.

В кирпичном доме вряд ли могло вместиться многолюдное семейство. Из провала бывшей двери залаял пес. Квохчущие цыплята спорхнули на землю с подоконника выбитого окна. Часть крыши сорвана, торчат голые стропила. Из-за двери покосившейся уборной выглянула голова в ярко-красной бандане. С ручки ржавого насоса на цементной площадке свисал полуувядший цветок. Поскрипывала под ветром древняя бесполезная мельница, до Лорел доносились запахи уборной.

Напротив дома стояли два корраля, а рядом воткнут неуместный тут металлический амбар. Замолкнув, подбежала к ней собака. В одной из палаток, поставленной у обветшалого забора, залился плачем ребенок.

Лорел, оставив без внимания собаку и выходивших из палаток людей, вылезла из машины и неуверенно направилась к частоколу забора. Какая только одежда не сушилась на нем! Забор ограждал многоугольник пустыни от огорода перед домом.

Многоугольник этот — кладбище. Могилы старые, но белые деревянные кресты — новенькие.