Здесь Эван, казалось, чувствовал себя спокойнее, не таким неуклюжим, как в пугающей атмосфере особняка. Волосы он отрастил еще длиннее, а к джинсам и рабочей рубашке прибавились ковбойские сапожки. По-прежнему заливался краской, стоило ей попристальнее взглянуть на него.

Наконец они примолкли. Эван спросил:

— Вы счастливы тут?

— Я везде чувствую себя потерянной.

— Но ничего не случилось? Никто не пытался… вас обидеть? — он покраснел и отвел глаза. — По правде говоря, потому-то я и заехал. Беспокоился…

— Считаешь — мне грозит опасность от мужа, да?

— Я не знаю его, — он пожал плечами. — Но мне не нравится, как он смотрит на вас, мисс Деверо. Как вам кажется?

— Ну, времени у него было предостаточно… если б он хотел. Мы тут на отшибе живем. Иногда я думаю — тогда во дворе мне просто почудилось… И беспокоюсь — уж не сошла ли я и правда с ума! — Лорел нервно заходила по комнате, потом присела рядом с ним на кушетку. — Эван… те люди, которые… где ты работал… хоть кто-то из них вспоминал, а?

— Само собой! Да большинство! — Он прикрыл ладонью ее холодные пальцы. — И вы вспомните. Пока — нет, а?

— Нет, — опять солгала она, ей не хотелось обсуждать те две короткие вспышки воспоминаний, не нравилась ее реакция на них.

— Может, мне действительно надо в лечебницу. Но так не хочется оставлять Джимми. Я не смогу без него!

Эван рассеянно похлопал ее по руке, уставясь в пространство.

— Лечебница эта довольно противное местечко, — рука Эвана дрожала. — У меня у самого там чуть крыша не поехала.

12

Жара в Фениксе и Глендейле была еще хуже, чем в Таксоне, из-за влажности. Каналы, ирригационные канавы и орошаемые поля, превращавшие Долину Солнца в уникальный зеленый оазис среди пустыни, превращали пустыню в удушливую оранжерею, где воздух такой плотный, что его чуть ли не разжевывать приходилось, прежде чем вдохнуть. Становилось легче, только когда дул сухой ветер, ломавший ветви деревьев, забивающий песком дома, машины и рты.

Июль принес дожди, трескучие электрические грозы, обещавшие прохладу, но кончавшиеся лишь влажной жарой, еще худшей, чем до них. После мягкой цветущей весны лето в пустыне, казалось, задалось целью выжить людей-захватчиков.

Дни и ночи скрежетал вентилятор, едва разгоняя воздух. Одежда, полотенца, кожа были постоянно липкими. Патрики сдались и купили кондиционер, Деверо терпели.

Вечером Четвертого[2] Лорел, Джимми и Патрики собрались на крылечке полюбоваться фейерверком над Фениксом, но вскоре им пришлось уйти в дом — природа разразилась ливнем, затопив огни фейерверка, сама давая грандиозное представление.

Лорел стояла в дверях, держа Джимми на руках, любуясь огненным сверканием в черных тучах, зигзагами молний, разбегающихся по небу, — казалось, это речки с притоками на черной карте. Джимми уткнулся мордашкой ей в плечо, обнимая ее, — вот-вот задушит.

Лорел поспешила в дом укрыться от ярости природы.

— Джимми, в нашем уютном домике мы в безопасности. Тут нас не достанут молнии и гром. Я надеюсь. В доме нечего бояться.

В ответ мальчик захлебнулся плачем, тельце его было по-прежнему напряжено.

Следующая гроза прогремела неделю спустя, но случилась днем и оставила после себя, как бы в извинение, радугу. Самые жуткие раскаты грома Джимми проспал. Лорел сидела за кухонным столом со стаканом лимонада и журналом, но разноцветная обложка не могла соперничать с гордой радугой неба. Ярко-красная, бледно-зеленая, бледно-лавандовая радуга чуть подержалась и уплыла дальше.

Стук в парадную дверь перебил рокот вентилятора. Увидев через стекло Клэр, Лорел тупо смотрела на гостью. Вроде бы та же Клэр — расклешенная юбка в талию, светло-каштановые волосы. Но нет — сегодня волосы свисали вялыми завитками; темно-красные губы и пятна румян на щеках оживляли тусклую кожу, а под глазами размазалась черная тушь. Непривычно жалкая Клэр.

Из-за двери сочилась послегрозовая жара.

— Можно войти?

— Извини, Клэр, конечно. Просто удивилась, увидев тебя.

— Решила вот навестить вас, посмотреть, как вы тут с Джимми поживаете. Мы вас четвертого ждали, — Клэр хихикнула, как всегда ни с того, ни с сего и принялась рассматривать комнату, внимательно, будто пришла покупать ее.

Боевая раскраска не ради меня и не ради Джимми.

— Все прекрасно, Джимми спит. Хочешь стаканчик лимонада? — Лорел двинулась на кухню.

— А покрепче ничего не найдется? — Клэр остановилась у дверей комнаты Майкла. Когда она обернулась, жалкий ее вид сменился торжеством. — На такой узкой кровати вдвоем не поместиться!

— Нет. Может, мартини? (Как насчет капельки крысиного яда?)

— С удовольствием. В доме так тихо стало после вашего отъезда. Профессор Деверо наконец-то засел за новую книгу. Я все время занята с ним исследованиями. — Клэр уселась на кухонный стол, теребя волосы. Лорел готовила коктейль. — Миссис Деверо мучается от жары. Что ей стукнуло оставаться нынешним летом дома, не представляю. Особенно теперь — Майкл-то к нам приезжает совсем редко.

— А при чем тут Майкл? Мне показалось, она его недолюбливает.