Читаем Жена Майкла полностью

Майкл отдыхал, вытянув ноги, сложив руки, придерживая банку пива в сгибе локтя. Белая вязаная рубашка подчеркивала выпуклые мускулы.

— …когда хиппи вернутся осенью.

— А думаешь, вернутся? — обращался Гарри, спутник Колин, к Пэту, но поглядывал на коленки Лорел. Та положила ногу на ногу.

— Определенно! Их сейчаскишмя кишит. Тянутся сюда, где тепло, чтобыс природой пообщаться. Мы с Майрой прошлым летом скатали во Флоренс посмотреть из любопытства. Ну и скопище! Пустыню в городскую свалкупревратили. Жили в палатках, в старых машинах. Только-только избавились от нелегальных иммигрантов-мексиканцев, на тебе — теперь хиппи!

Лорел заметила, как запрыгал на щеке Майкла тик, губы его стали тонкой нитью, когда Пэт упомянул мексиканцев. Но никто больше, казалось, и внимания не обратил на социальную оплошность.

— А мне их жалко! — заявила Майра, почти извиняясь, как будто не имела права на собственное мнение, но удержаться не могла.

— У некоторых такой больной вид. Да еще двое детишек крутились — грязные, тихонькие. Хиппи эти пускай живут как хотят, если считают, что-то кому-то доказывают, но зачем детей-то мучить?

— Хотя бы не бросают бомб на чужих детей, — сорвалось с губ Лорел, прежде чем она успела сдержаться. Подобные заявления тут не популярны.

Все молча уставились на нее, удивленные уже звуком ее голоса: за весь вечер она едва проронила слово. Если остальные удивились, сама Лорел онемела от изумления. Она выразила мнение. Не очень хорошо продуманное или сформулированное, но мнение. Встреченное осуждением.

— Эй, Майк! — наконец заговорил Пэт. — Ты привел голубку мира в наши ряды?

— Сам только что узнал. — Майкл притих, смотрел испытующе. Страшенный жук присел на его туфлю и свалился на цемент на спинку, громко жужжа, беспомощные нитяные лапки сучили в воздухе. Майкл наступил пяткой на насекомое, раздавил. Лорел отвела взгляд, борясь с подступающим к горлу пивом.

— Видал я этого Джона Баптиста, когда ездил в Колорадо пару месяцев назад. Вот уж чудик! — заметил Гарри, отрывая, наконец, глаза от раздавленного комочка у ноги Майкла и ныряя в ведерко за новой банкой пива. — В рясе, волосищи лохматые!

— А что у него вообще за цель? — поинтересовалась Колин.

— Да старается хиппи подстрекнуть на мятеж! Видел, как в парке убеждал их. Они там на травке валялись. Оратор он мощный, ничего не скажешь! Но все равно, что-то не заметил, чтобы хоть один загорелся. Улыбаются себе, да переворачиваются на другой бок.

— А сейчас в Таксоне студентов поднял на бунт.

— Нет. Заглохло все. Жарко… Но осенью он вернется. Если кто и сумеет подстрекнуть эту шайку, так он. Он прямо побуждает вас вскочить и заорать — хайль! — Гарри выбросил руку в нацистском приветствии.

Майкл молча слушал. Он запрокинул голову, допивая пиво, а когда опустил, глаза его за полуприкрытыми веками, смотрящие, но ничего не выдающие, встретились с глазами Лорел и уже не отпускали их. Ей его пристальный взгляд казался таким же физически тяжелым, как солнце пустыни в полдень. В горле у нее вдруг пересохло, не сглотнуть.

Наконец Колин выручила ее.

— Эй! Ну-ка вы, двое! Кончайте свои штучки! Для этого вы слишком долго женаты!

Пэт трубно захохотал и поднялся подать Майклу новую банку пива.

— Все пиво! Раньше всего на тихонь действует!

Когда Майра пошла укладывать Шерри, Лорел последовала ее примеру. Сражаясь с вымазанным сопротивляющимся Джимми, она услышала, как Пэт говорит: «Скоро будем называть тебя майор Деверо? А, Майк?»

Ответа она не расслышала, а после того, как легла спать, еще долго слышала заливистый хохоток Колин. Когда вернулся Майкл, она уже спала.

В воскресенье утром он забрал Джимми, и они пропадали до позднего вечера. Майкл решил стать если уж не мужем, так отцом на выходные.

Лорел наблюдала, как Патрики выходят всей семьей. Она чувствовала, что ее выталкивают, она — чужая. Ланч она приготовила, но есть не могла, растянулась на кушетке и попыталась вздремнуть, мысли ее вернулись ко вчерашней вечеринке, людям, разговорам… потом наплыла зловещая картинка кладбища с пятью деревянными крестами… что-то такое она, наверное, видела… слабая тошнота, начало головной боли…

Лорел села. Отчего это воспоминание, если это воспоминание — так бурно действует на нее?

Завизжали тормоза, и она пошла, ожидая увидеть Майкла с Джимми, но из «фольксвагена» выбрался Эван Ваучер.

Застенчивая улыбочка, поднимающая концы обвисших усов, ласковые карие глаза. Она и думать о нем забыла.

— Приветик! — опередив его, она отодвинула дверь.

— Удивляетесь, да, миссис Деверо? Я ж говорил — разыщу вас!

— Но — как же?…

— Дженет позвонил, — Эван пошел за ней на кухню, там ока налила чаю. — Все в норме? Я про… ну вы понимаете?

— Все превосходно, — солгала она. — Рада, что ты заехал, Эван. Майкл с Джимми в зоопарке, и я искала, чем бы заняться.

Просидел он у нее почти два часа, болтая, выпив несколько стаканов чая. Она была рада его приходу, он развлек ее в одиночестве. Они обсудили погоду, опыты Пола, летние курсы Эвана. Она дала ему повосторгаться Джоном Баптистом.