Читаем Жена Майкла полностью

— Ой, какое там беспокойство! Пропавшие жены сваливаются на нас каждый божий день. Хотя понятия не имею, как объясняться с друзьями. Я всем давала понять, что ты умерла.

Сняв очки, Пол протер стекла салфеткой, слабые глаза щурились на солнце. Надев очки снова, он наклонился вперед и откашлялся, будто готовясь читать лекцию.

— То, что думают друзья — неважно. Но, я полагаю, семья имеет право знать, где ты пропадала.

— Но я не могу рассказать…

— Лорел, наверное, ты не осознаешь всех затруднений. Уйти от мужа — одно, но бросить ребенка — совсем другое. — Пол говорил нетерпеливо, и Лорел чувствовала, его раздражает, что вообще приходится вмешиваться. — Я еще уточню, но предполагаю, что против тебя уже заведено дело в полиции Денвера.

— В Денвере?

— Ну, конечно. Ребенка-то ты бросила там. И мне представляется, это — уголовное преступление.

Смотреть Лорел могла только на макушку его головы — та сияла на солнце сквозь редкие волосы. Встречаться с ним взглядом она не смела.

— Пол, не станешь же ты вмешивать полицию…

— Постараемся, конечно, Дженет, по возможности, избежать шумихи. Но какие-то действия законом все равно будут предприняты. Нужно выяснить, прежде чем сообщать властям. Так что, Лорел, если хочешь от нас помощи, придется тебе говорить откровенно.

— Но, понимаете, я не знаю! Не помню! Извините, мне плохо. — Выходя из-за стола, она столкнулась с Консуэлой.

— Но тебе все равно придется рассказать — нам, Майклу, полиции и, когда-нибудь, Джимми. Если, разумеется, ты намерена остаться.

Лорел бегом бросилась со двора, ее нагонял настырный голос Дженет:

— Что значит — не помнит? Пол, заставь ее вернуться! Нам только этого недоставало — скандала!

В углу двора вилась каменная лестница. Лорел взбежала по ней, помчалась по балкону; сидевшие за столом наблюдали, как она ищет свою дверь, но ворвалась Лорел все-таки не к себе: тут сидел в кроватке Джимми.

— Пливетик!

— Спи! — она заторопилась к смежной комнате, в свою спальню и бросилась плашмя на кровать, омывая слезами диких коней на покрывале. Ужасные люди! Были бы радешеньки, если б она сгинула в пустыне. Где же она все-таки была? И как долго? И правда ли — она Лорел? Уголовное преступление, сказал Пол. Ее посадят в тюрьму?

Рядом шлепнулся медвежонок. У кровати стоял Джимми в рубашонке и подгузнике. Волосы у него свалились на лоб, почти скрывая бровки.

— Тебе, что, не стригут волосы?

— Гадкий мальчишка! — серьезные глаза заглянули в ее. Не похожие ни на глаза Майкла, ни на Пола: большие, карие, продолговатые, сужающиеся к вискам, как пуговичные петельки — такие темные, что радужная оболочка, ободок и зрачок почти сливаются; смутно знакомые глаза.

— Никакой ты не гадкий! Мал еще слишком для этого. Но каким бы ты ни был, виноваты они. А если я Лорел… то и я, наверное, тоже.

В ответ на ее маленькую речь он выудил из своего скудного запаса слов только «Пливетик!» Лорел взяла его на руки и пошла к двойному зеркалу над комодом. Мальчик оказался неожиданно тяжелым, и она подивилась, как это слабая на вид Клэр ухитряется таскать его. Они уставились друг на друга в зеркале, Джимми вроде бы дичился на руках у незнакомой тети. По форме и цвету глаза их, как будто, похожи. Но кожа и волосы совсем разные, и ресницы и брови у нее гуще и темнее. Но сколько оттенков и форм у человеческих глаз? Наверняка, варианты не так уж разнообразны.

— Как думаешь, Джимми? Я — твоя мамочка? Ты милый красивый малыш. Но любой другой милый малыш, встреченный в парке, понравился бы мне тоже.

В ответ он сунул медвежонка ей в руки и укусил в плечо.

— О-ох! — она поставила его на пол, и он умчался к себе, испуская вопли, точно индеец со свежим скальпом. Оттянув блузку, Лорел обнаружила, что острые детские зубки прокусили кожу. Когда она подошла к мальчику, он стоял у кроватки, прижавшись к прутьям, бунтарские глазенки смотрели вызывающе — ну, накажи!

— Что, легче выбраться из кровати, чем забраться? — одним движением, прежде чем он успел увернуться, она уложила его в кровать и укрыла вместе с медвежонком.

Как и сказала Дженет, днем Клэр повезла ее в Таксон. Было неловко входить в дорогие магазинчики в рваных брюках и пыльных босоножках и покупать все — от нижнего белья до сумочки. Дженет снабдила ее длиннющим списком нужных вещей, приписав внизу: «К обеду мы переодеваемся, имей в виду». Продавщицы с застывшими улыбками старательно смотрели сквозь нее, но при имени «Деверо» взгляд их становился осмысленным — ниоткуда возникали модные вещи: «Эта гораздо красивее, чем на вешалке». Расписка от Клэр и небрежный телефонный звонок — все, что требовалось: ни деньги, ни кредитная карточка не фигурировали.