Попов еще хорошо отделался, его сделали министром городского строительства. В марте пятьдесят первого года перевели министром сельскохозяйственного машиностроения. Но в декабре Попов потерял и этот пост. Сталин распорядился отправить его директором завода в Куйбышев. Но не забыл о Попове. Осенью пятьдесят второго, перед Х1Х съездом, вызвал его в Кремль. Как тот сам рассказывал, вождь долго смотрел на опального чиновника, потом сказал:

— Ну что, одумался? Говорят, ссылка только пошла тебе на пользу.

После смерти вождя, в апреле пятьдесят третьего, Попова вернули в Москву и в порядке компенсации отправили послом в Польшу. Однако и на этой должности Попов не удержался.

Бывший комсомольский работник Юрий Бернов, который стал дипломатом и в Варшаве вновь оказался подчиненным Попова, вспоминал, как на приеме в посольстве по случаю октябрьской революции к Георгию Михайловичу подошел посол Ирана и возмущенно сказал:

— Господин посол, вы без объяснения причин не пришли ко мне в посольство на прием в связи с нашим национальным праздником. То есть вы не уважаете мою страну и меня лично. Я уважаю вашу страну — нашего доброго соседа, поэтому пришел на прием в советское посольство. Но я не уважаю вас как посла, поэтому я ухожу с приема.

Известный самодур, Попов вел себя в Польше, как комиссар среди анархистов, по каждому поводу отчитывал главу партии и правительства Болеслава Берута — даже за то, что польские крестьяне не так пашут и не так сеют, и в конце концов сказал, что не взял бы его к себе даже секретарем райкома в Московской области.

Возмущенный Берут не выдержал и, позвонив Хрущеву, заявил, что если он не способен быть даже секретарем райкома, то в таком случае он должен поставить вопрос о своем освобождении. Хрущев поспешил его успокоить. Болеслав Берут, хранивший верность Москве, был значительно важнее для советского руководства, чем порядком надевший посол.

Георгия Попова, который и года не усидел в Варшаве, отозвали. Тринадцатого февраля пятьдесят четвертого года на заседании президиума ЦК Попова отчитали за грубые ошибки на посту посла. Попов оправдывался:

— Я же не дипломат…

Ничего другого сказать в свое оправдание он не мог.

Заместителю министра иностранных дел Валериану Александровичу Зорину поручили подготовить проект постановления «о политических ошибках и неправильных действиях т. Попова».

Двадцать девятого марта президиум ЦК снял Попова с должности:

Тов. Попов, не имея на то никаких полномочий, позволил себе в беседах с т. Берутом произвольное и неправильное толкование тех советов, которые ЦК КПСС давал ЦК ПОРП…

Тов. Попов в ряде вопросов тенденциозно подходил к оценке внутриполитического положения в Польше и деятельности ее руководящих партийных и государственных органов, допуская высокомерное отношение к польским товарищам…

Послы СССР обязаны руководстваться тем, что какие либо советы и рекомендации руководящим органам коммунистических и рабочих партий они могут давать лишь по поручению ЦК КПСС, не допуская каких-либо своих толкований этих советов и рекомендаций».

Неудачливого посла переводили с одной должности на другую и наконец отправили директором завода авиационных приборов во Владимир…

ПРИЕЗД СЕМИЧАСТНОГО

В феврале пятидесятого года убрали выдвиженцев Попова, вторых секретарей горкома и обкома партии, — «за беспринципную позицию, зажим критики и самокритики, серьезные ошибки в работе с кадрами».

Николая Красавченко, который сделал из Шелепина профессионального комсомольского работника, тоже сняли с должности и исключили из партии. Новым руководителем московского комсомола стал Николай Трофимович Сизов, который закончит свою карьеру генеральным директором «Мосфильма».