Читаем Железный Шурик полностью

А уж московский партийно-комсомольский аппарат он разносил безжалостно. Будущий дипломат Юрий Владимирович Бернов работал в те годы в горкоме комсомола. Накануне празднования седьмого ноября Бернова утвердили комиссаром тридцатитысячной колонны физкультурников, которые по традиции открывали демонстрацию трудящихся на Красной площади.

На одну из ночных репетиций приехал Георгий Попов. Как назло, именно в этот момент колонна сбилась. Взбешенный Попов прилюдно матерно выругал руководителей колонны (один из которых заведовал отделом в горкоме партии), подозвал барабанщиков из оркестра и заставил своих подчиненных под свист и улюлюканье собравшихся ходить строевым шагом по Красной площади.

— Вот так продолжайте репетицию, — удовлетворенно сказал он и уехал.

Не удивительно, что Попов нажил себя множество врагов, которые мечтали избавиться от самодура.

Четвертого декабря сорок девятого политбюро утвердило выводы, сделанные комиссией, их продиктовали по аппарату правительственной ВЧ-связи в Сочи для Сталина. Получив его санкцию, двенадцатого декабря оформили постановление. Попову в соответствии со сталинскими указаниями предъявили два главных обвинения:

2. Московский комитет ВКП/б/ прежде всего по вине т. Попова проводит неправильную линию в отношении союзных министерств и министров, пытаясь подмять министров и командовать министерствами, подменить министров, правительство и ЦК ВКП/б/…

Возомнив, что ему все позволено, т. Попов требует от министров, чтобы они беспрекословно подчинялись указаниям Московского комитета… Не согласным с этими антигосударственными требованиями министрам т. Попов угрожает тем, что Московский комитет будто бы имеет свою резиденцию, куда он «может пригласить министров» и дать им нагоняй…»

Политбюро решило:

Отдельно постановили, что отныне секретари райкомов и председатели райисполкомов Москвы и Ленинграда будут утверждаться еще и в ЦК. Подозрительный Сталин хотел помешать городским руководителям самостоятельно подбирать кадры и окружать себя преданными людьми.

Изгнанного с позором Попова сменил Никита Хрущев, вернувшийся на роль столичного руководителя.

Теперь ему вышло повышение. Тринадцатого декабря сорок девятого постановлением политбюро Хрущев был утвержден секретарем ЦК ВКП/б/. Это постановление было подтверждено опросом членов ЦК, проведенным за два дня, пятнадцатого — шестнадцатого декабря. Собирать пленумы ЦК Сталин не любил.

Тринадцатого декабря открылся и пленум горкома и обкома партии. Впервые Хрущев выступил в новой роли. Дали слово и Попову. Он, зная правила игры, каялся и повторял:

— Правильно, что меня освободили.

Первоначально друзья-приятели хотели сохранить за Поповым пост председателя Моссовета, но Сталин велел вообще убрать его из города. Он показал Хрущеву письмо, погубившее карьеру Попова, спросил:

— Вы познакомились с этим документом?

— Да, познакомился.

— Ну, как? — спросил вождь и внимательно посмотрел Никите Сергеевичу в глаза.

Наверное, если бы Хрущев пожелал, Попов угодил бы в руки чекистов. Но Хрущев не захотел затевать в Москве новую чистку. Он доложил, что безобразий в столице много, но контрреволюции нет.