Читаем Желание полностью

Глянул на стол. На углу стояла банка с кистями. Деревянные фигурки размером с ладонь, лежали в ряд зайцы, медведи, лисицы, совушки, а среди них — гномы, будто из цветного воска деланные. Васе это показалось странным. Он обернулся. На задней стене, от пола до самого потолка, на резных полках стояли игрушки: машинки, куклы, матрешки, деревянные ложки, даже музыкальные инструменты.

— Ведь и правда желание исполнилось, — хмыкнул он. Засмотрелся на гномиков, что на столе стояли. Каких только не было: пузатый, через чур взъерошенный, с бородой до самых ступней, тощий. Все в цветных рубахах и зеленых шароварах.

Громко запела кукушка. Вася от неожиданности подпрыгнул на стуле. На стене часы-теремок показали двенадцать.

Вдруг гномики ожили, зашевелились, но остались такими же крохами. С вершок. Тощий легко потянул из банки кисть, раза в три его длиннее. Мазнул деревянную лисицу. Она тут же порыжела, как по волшебству. Распухла и плюшевой обернулась.

Вася онемел.

Тут почувствовал, как ему по пальцу стучат. Посмотрел вниз. Гномы столпились на столе и, глазея на него, о чем-то между собой забормотали. Пузатый почесал бороду, вышел вперед и сказал тонким тихим голосом:

— Нельзя тебе тут быть, тайны чуда знать. Волшебство хрупкое. Пропадет. Исчезнет! — заволновался он.

— Я случайно… — начал было Вася, но, подумав, признался: — Извините, милые гномики. Моим заветным желанием было заглянуть в мастерскую Дедушки Мороза.

Гномы переглянулись и бородатый пропищал:

— От хитрости желание горечь обретает, а должно только радости нести. Вот когда с правдой и верой идешь к нему, тогда оно само к тебе навстречу пойдет. Пора тебе, дружок, домой возвращаться.

Бородатый щелкнул пальцами.

Вася в этот же миг уснул. Гномы, водрузив незваного гостя на плечи, понесли его вверх по лестнице. Доставили до кровати. Уложили. Укрыли одеялом. Вернулись к Деду Морозу. Он их ждал у мешка с подарками.

— Спасибо, друзья, не уследил.

Гномы весело защебетали и попрыгали в мешок. Дед Мороз еще раз оглядел красивую елку и шагнул следом. Потянул за веревочку, будто лампочку выключил. Мешок затянулся и, рассыпавшись в золотистые песчинки, возник уже в мастерской. Дед Мороз наполнил его новыми подарками и отправился дальше исполнять желания.

***

Вася вернулся из красочных мечт. Странный шум донесся из зала, как будто что-то упало.

— Вот так разгулялись мысли! — тихо протянул Вася и прислушался.

На миг ему и впрямь поверилось, что наяву все происходило. Вдруг гномики так воспоминания его запутали? И сейчас прячутся в волшебном мешке.

Он глянул на письмо. На приоткрытую дверь. Цветная полоса от гирлянды вновь моргнула. Вася кинулся было в зал, но на пороге остановился.

— Гномики правы. Не стоит мне видеть то, что не положено. Волшебство хрупкое. Мое любопытство ему навредит. — Вася тихо вздохнул и побрел спать, да не заметил, что письмо-то исчезло, а под елкой был припрятанный подарок — резная избушка, а в ней мастерская Дедушки Мороза.

От автора

Верьте в чудо! Мечтайте красочно, живо и безгранично. Берегите в душе добро. Волшебство, живет в каждом из нас, а вера в чудо, мечты и добро помогают ему крепнуть и удивлять нас.

Перейти на страницу:

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза