Его рука лежит на моей шее, и видно, что он пытается остановить кровь, но ничто не может остановить ее. Она продолжает вытекать, пока не покрывает нас обоих, пол, страницы его любимых книг, всю комнату – этой крови куда больше, чем могло содержать мое тело.

Но в этом аду это не важно.

Важно одно – то, что эта тюрьма мучает, ломает, уничтожает Хадсона.

И когда он запрокидывает голову и вопит так истошно, будто у него рвется все внутри, мне кажется, что это ей удалось.

Вдруг кровь исчезает, и Хадсон сидит на диване, читая «Незнакомца» Альбера Камю (ну, конечно). Играет песня If the World Was Ending, раздается стук в дверь, и у меня опять разрывается сердце.

Это та, другая Грейс, и, едва он открывает дверь, она обнимает его. Он роняет свою книгу и поднимает ее. Ее ноги обхватывают его талию, как мои в ту ночь в Нью-Йорке, и они целуются, как будто это единственное, что имеет значение. В конце концов она отрывается от его губ, чтобы отдышаться.

Он улыбается и шепчет:

– От тебя так хорошо пахнет. – Он покрывает поцелуями ее горло.

– В самом деле? – Другая Грейс слегка склоняет голову набок и шепчет: – Может, ты меня немного покусаешь? Чтобы посмотреть, хороша ли я на вкус.

Он испускает стон и царапает клыками ее чувствительное горло.

Она дрожит, вцепившись рукой в его волосы, и притягивает его еще ближе.

– Пожалуйста, Хадсон, – шепчет она. – Ты нужен мне.

Но он только качает головой и шепчет:

– Я не могу. Если я укушу тебя сейчас, то не смогу остановиться. Я выпью всю твою кровь.

И тут меня осеняет. Преступление Хадсона – то, которое он должен искупить, – понуждение ко всему тому кровопролитию, которое произошло перед тем, как Джексон убил его. Совершил ли он это во благо или нет, были ли те, кого он заставил убить друг друга, идейными сторонниками превосходства вампиров и человековолков, работавшими на Сайруса, – он лишил их выбора и превратил их в убийц.

И теперь тюрьма делает с ним то же самое, принуждая его убивать свою пару снова и снова.

Похоже, Хадсон в моем видении понимает это одновременно со мной, потому что он ставит ту, другую Грейс на пол и шепчет:

– Беги, – после чего его клыки удлиняются.

Другая Грейс смекает, что он говорит всерьез, но он загораживает собой дверь, и она бежит в глубь комнаты. Она спотыкается об угол ковра, падает и забивается за стереосистему. Когда он идет к ней и начинает играть песня Льюиса Капалди «Грейс», я понимаю – вот оно. Сейчас он убьет ее. И когда на его лице отражается ужас, мне становится ясно – он тоже это знает.

В тот же самый момент я также понимаю, что настоящий Хадсон – тот, который стонет и дрожит на койке рядом со мной – и который проведет весь следующий час, убивая меня, пусть даже только в своих кошмарах, может не выдержать этого. Это может уничтожить его навсегда.

Глава 127. Если ты не можешь терпеть жар, постарайся не попасть в ад

Я не знаю, что мне с этим делать, не знаю, как это остановить.

Стоя здесь и наблюдая, как тюрьма заставляет его убивать меня, я наконец понимаю – понимаю по-настоящему, – что он имел в виду, когда сказал, что использование дара убеждения – крайняя мера. И почему он последовательно отказывался понуждать других к чему-то.

Я думала, что он сделает это в Поднебесье, когда нас окружила Стража. Затем удивлялась, почему он не сделал этого в Нью-Йорке, когда Нури велела арестовать его. Но теперь я понимаю почему. Он так и не простил себя за то, что сделал в прошлом году, за то, что натворил. Он сделал это, поскольку считал, что у него нет выбора, и в результате те парни погибли. Трагедия.

Планировали ли они совершить чудовищные преступления? Да, безусловно.

Стали бы они убивать людей по собственной воле? Скорее всего.

Но этого мы уже никогда не узнаем.

И теперь, глядя на это – глядя на него, – я понимаю, что он мучается не потому, что он их убил. Да, очевидно, что их гибель напрягает его, но терзает его не это, а осознание того, что он лишил их выбора. Он принудил их совершить нечто столь ужасное, что теперь не может себя простить. Сокрушить их в пыль было бы более гуманно, но он не мог допустить, чтобы его отец узнал, что у него сохранилась эта способность. Так что вместо этого он поступил жестоко и принудил тех парней к тому, чтобы они сами убили своих однокашников – убили своих друзей.

И теперь он переживает то же самое – снова и снова.

Неудивительно, что он выглядит ужасно. Неудивительно, что ему невыносимо находиться рядом со мной. Ведь всякий раз, глядя на меня, он видит только то, что совершил. И то, что способен совершить.

Перед моими глазами другая Грейс ищет глазами, куда бы убежать. Где бы спрятаться. Она снова пытается добраться до двери, но он преграждает ей путь. Когда она бежит к его библиотеке, он наклоняется и вонзает свои клыки ей в плечо. А когда она бросается к кровати, он преследует ее, и с его клыков капает кровь, пока он умоляет ее бежать. Умоляет не дать ему убить ее.