Они танцуют недалеко от того места, где сидим мы с Иден, так что я не могу не смотреть на них. Не могу не видеть, как Хадсон внимателен к Мэйси, как искренен, сколько в нем теплоты. Удивительно, что после всего пережитого он все-таки сумел остаться по-настоящему хорошим парнем. Да, он бывает язвителен и насмешлив и порой брюзжит, когда ему кажется, что я нарочно пытаюсь задеть его. Но видя, как заботливо он относится к Мэйси, как старается подбодрить ее, я не могу не думать о том, какой он необыкновенный. У него была ужасная жизнь – думаю, любой, кто знает его, согласится с такой оценкой, – но вместо того чтобы стать черствым и бессердечным, он по-прежнему помнит, каково это – страдать, и благодаря этой своей способности к сопереживанию никогда не причиняет боль другим, если этого можно избежать.

Трудно не уважать его за это, и еще труднее не запасть на него, хотя бы слегка. А когда он широко улыбается и смеется, по всему моему телу разливается тепло.

– Он только кажется козлом, да? – спрашивает Иден, и я вижу, что она наблюдает за Хадсоном и Мэйси почти с таким же вниманием, как и я сама.

– По-моему, он вообще не козел и даже не кажется им. – Особенно когда он улыбается Мэйси, словно старший брат, гордящийся своей сестрой. Или когда смеется над собой, как сейчас, когда начинает играть Cupid Shuffle и она пытается объяснить ему, как надо танцевать этот линейный танец. – Он сдержан, это да. Но он не козел.

Теперь Мэйси смеется, смеется по-настоящему, чего не бывало давно. И тут меня осеняет. Хадсон так же мягок с теми, кто ему дорог, как и я. Просто он скрывает это лучше.

Когда все на танцплощадке выстраиваются рядами и начинают танцевать Cupid Shuffle, я хватаю Иден за руку и говорю:

– Давай, пошли танцевать.

Я ожидаю, что она начнет спорить, но она улыбается так же широко, как и я, когда мы выбегаем на танцпол. Мэйси и Хадсон протягивают нам руки, и мы становимся рядом с ними как раз вовремя для того, чтобы двигаться «направо, направо, направо…».

Мы танцуем неправильно, совершенно неправильно. Половину времени Хадсон движется не туда, куда надо, а когда он движется куда надо, Иден дрыгает ногами не вперед, а назад, но это не важно. Мы с Мэйси пытаемся их приструнить, но под конец они просто делают что хотят, и получается круто.

Когда песня подходит к концу и начинает играть Slow Hands Найалла Хорана, мы сами собой разбиваемся на пары, и я вдруг оказываюсь в объятиях Хадсона. И понимаю, что думала об этом весь день, всю неделю, весь месяц, хотя я не отдавала себе в этом отчета.

И когда он смотрит на меня этими своими бездонными голубыми глазами, я могу только таять.

Я могу только пылать.

Даже до того, как он притягивает меня к себе. До того, как он прижимается ко мне своим длинным, стройным крепким телом. До того, как он ведет меня по танцполу и я опускаю глаза…

– Мы сейчас на седьмом небе, – шепчу я, чувствуя, как меня опять накрывает жар.

Он улыбается.

– Теперь ты знаешь, каково это.

– Каково что?

– Находиться рядом с тобой.

От этого его признания все во мне замирает, и я прижимаюсь к нему еще теснее, потому что желаю, потому что мне необходимо почувствовать, как он прижимается ко всему моему телу.

Должно быть, он чувствует то же самое, поскольку поднимает меня все выше, выше, пока наши лица не оказываются на одном уровне, а наши тела не прижимаются друг к другу от плеч до колен.

– Привет, – шепчу я, когда наши губы оказываются в нескольких дюймах друг от друга.

– Привет, – отвечает он, когда мои ноги инстинктивно обхватывают его бедра.

Он содрогается, его глаза темнеют – это его зрачки расширились настолько, что я почти не вижу голубизну его радужек.

– Весь мир исчезает, когда ты рядом, Хадсон, – шепчу я на судорожном выдохе. – Мы одни?

Он издает низкое ворчание, и нас охватывает желание.

– Еще нет.

Все мое существо словно затаивает дыхание в ожидании того, что он сделает теперь.

И мы начинаем переноситься по воздуху, вверх по лестнице, в мою комнату, и все это между одним вдохом и следующим.

Глава 93. Экзистенциальные кризисы не оправдывают ожиданий

Следующий день мы также проводим в Нью-Йорке – по необходимости, а не из желания поболтаться без дела и дать Нури лишнюю возможность наехать на нас. Дело в том, что Лука и Хадсон пили человеческую кровь – Хадсон, ясное дело, больше, чем Лука, – и потому мы не можем отправиться в путь, пока не стемнеет.

Иден и Мэйси пользуются случаем, чтобы покататься по городу на «Экоссе», новом мотоцикле Иден, а Флинт и Лука проводят время с Эйденом и Нури – король и королева драконов хотят пообщаться с бойфрендом своего сына, что, конечно же, объяснимо.