Читаем Желание полностью

Это несправедливо. Да, я знаю, жизнь вообще несправедлива, но вся эта хрень насчет того, что сверхъестественные существа могут жить тысячи лет, не так уж заманчива, когда до тебя доходит, что все это время ты можешь страдать.

Я вздыхаю. В настоящее время я ничего не могу с этим поделать.

Мне надо готовиться к выпускному экзамену по этике силы (занятия по этому предмету Сайрус определенно проспал), а кроме того, сегодня я собираюсь заниматься с Хадсоном магической историей. Так что, несмотря на все происходящее и тот факт, что сегодня у меня день рождения, я стараюсь не думать ни о чем, кроме разногласий между Юнгом и Кантом. И да, это очень нелегко.

Два часа спустя, когда я заканчиваю работу над моими заметками по Канту, звенит напоминание на моем телефоне – значит, через десять минут мне надо будет явиться в комнату Хадсона для занятий по магической истории. Мне хочется их отменить, поскольку я уже так устала, что кажется, скоро у меня начнут слипаться глаза.

Но мне нужны эти занятия. Магическая история все еще остается для меня головняком, несмотря на то что на днях я занималась с Джексоном, а я не хочу ставить под удар окончание школы. Так что вместо того, чтобы поспешить обратно в мою комнату и съесть там пинту мороженого, я собираю свой рюкзак и иду в комнату Хадсона. И стараюсь не думать о его кровати.

Я пишу Мэйси, чтобы узнать, придет ли она – когда я говорила с ней утром, она этого точно не знала, потому что она учится в одиннадцатом классе и не изучает этот предмет, – но я надеюсь, что она все-таки явится. Я никому не сказала, что сегодня у меня день рождения – скорее потому, что он подкрался ко мне незаметно, а не потому, что я осознанно решила скрыть этот факт от остальных, – но все равно мне было бы приятно потусить с ней сегодня вечером.

Особенно потому, что это мой первый день рождения без родителей… и, если честно, именно поэтому я никому ничего и не сказала. Так странно, что мне исполняется восемнадцать без маминых панкейков с вишней и шоколадом на завтрак, без моих любимых тако с рыбой на обед, которые я съедала вместе с отцом, и без ночного киномарафона с Хезер, который мы устраивали на наши дни рождения уже много-много лет.

Хезер так и не написала мне с тех пор, как я сказала ей не приезжать ко мне в гости в Кэтмир, и сегодня мне от этого особенно больно. Я думала, что, может быть, она прервет свое молчание, чтобы поздравить меня, но она этого не сделала. Она очень зла на меня, и я ее не виню. Я это заслужила. Но я не могла поступить иначе – ведь только так я могу оградить ее от опасности.

Мэйси не отвечает, и я сую телефон в задний карман и пытаюсь не дуться, спускаясь по лестнице в берлогу Хадсона. Ничего. Потом мы с ней вместе поедим мороженого и…

– Сюрприз!

Я истошно ору, когда в комнате Хадсона из всех укромных мест выскакивают мои друзья.

– С днем рождения, Новенькая! – вопит Флинт, завернутый в такое количество ярко-розовых лент, что он стал похож на египетскую мумию.

– Спасибо! – кричу я, затем поворачиваюсь к Мэйси, которая стоит в дверях и осыпает меня блестками и конфетти. – Все, все, хватит! Не то Хадсону две недели придется расхаживать с ярко-розовыми блестками в волосах.

– А ты еще не заметила? – спрашивает он, подняв обе брови. – Я уже весь в этих блестках.

Я смеюсь – я не могу не улыбаться, хотя и говорю себе, что совсем всего этого не хотела, – затем смотрю на остальных моих друзей.

Мекай лежит на диване, улыбаясь и держа в руках баннер с надписью: «С ВОСЕМНАДЦАТЫМ ДНЕМ РОЖДЕНИЯ».

Лука стоит рядом с Флинтом, держа в руке связку разноцветных воздушных шариков.

Иден, стоя рядом с Мэйси, держит миску с конфетти.

Что касается Джексона, то он стоит рядом с библиотекой Хадсона и изо всех сил дует в дудку, издающую пронзительный звук.

А Хадсон… Хадсон стоит в центре комнаты в праздничном колпаке, наполовину ярко-розовом, наполовину серебристом, и держит в руках огромный торт с надписью: «ГОРГУЛЬИ ПРАВЯТ, А ДРАКОНЫ СЛЮНЯВЯТ». Ну, конечно.

– Как вы узнали? – спрашиваю я всех, но отвечает мне Мэйси:

– Я же твоя двоюродная сестра. Неужели ты думаешь, что я не знаю, когда у тебя день рождения? К тому же я отметила этот день в своем календаре, когда ты приехала сюда, чтобы точно не забыть.

Я от нее этого не ожидала, и мне приходится опустить голову, чтобы сморгнуть слезы. Потому что иногда, когда я скучаю по родителям, я целиком сосредоточена только на том, что потеряла, и забываю о том, сколько всего я приобрела. И как мне все-таки повезло, раз теперь у меня есть друзья – и семья.

– Ты так и будешь весь вечер стоять столбом или мы все-таки займемся метанием топоров? – поддразнивает меня Флинт.

– Значит, тебе хочется метать топоры? – спрашиваю я.

– Ага. Размотай меня, лады? – говорит он Луке.

Лука качает головой и просто разрывает ленты, в которые замотан Флинт. Хадсон ставит торт на свой рабочий стол, включает песню Рианны Birthday Cake и врубает звук погромче, пока Мэйси бежит за топорами, рассыпая по дороге блестки и конфетти.