Читаем Жди гостей полностью

– Э-э... нет, но я очень спешу, так как я должна поехать забрать Джими... Миссис Лавми только что мне позвонила. Он проснулся и...

Я небрежно трогаю ее за бедро.

– Как я соскучился по тебе, Эстелла. Знаешь, у меня как будто произошло короткое замыкание!

– Дорогой, – сухо говорит она, как старая супруга, думающая о чем-то другом. И добавляет: – Ну и ночь! Ты никогда не угадаешь, что произошло!

– Что-нибудь серьезное!

– В четыре часа утра явилась полиция. Два полицейских!

– Не может быть!

– Да. Они мне рассказали какую-то нелепую историю об ограблении, которое они хотели предотвратить. В какой-то момент я даже подумала, что это два гангстера. Но у них был такой идиотский вид, что это отметало всякие сомнения.

Я с трудом сдерживаю смех и закрываю рот носовым платком, сохраняя на лице лучащееся нежностью выражение.

– Ограбление?

– Какой-то осведомитель будто бы их предупредил, что готовится налет.

– Моя бедняжка, как ты, должно быть, испугалась.

– Я никогда ничего и никого не боюсь, – утверждает Эстелла.

Мы входим в дом. Дабы остаться верным своей привычке, я целую ее взасос.

– Хочешь, я поеду с тобой за малышом? – спрашиваю я у своей эгерии41.

– О нет! – отвечает она. – Возможно, его мать будет возвращаться со мной сюда. Это невозможно. И как бы мимоходом спрашивает:

– А ты что, сегодня не работаешь, дорогой?

– Знаешь, у меня много свободного времени, потому что агентством практически руковожу я.

Похоже, она действительно куда-то торопится. Без всякого стеснения она раздевается тут же передо мной, чтобы облечь себя в элегантную парижанку. Она надевает бежевый костюм с кожаной отделкой – просто чудо! – и причесывается.

– Интересно, как ты можешь жить одна с этим ужасным ребенком, – говорю я.

– О, это ведь временно. А потом, есть прислуга.

– Это старик Уктюпьеж предложил ее вам?

– Да... Ты этого не знал?

Я кусаю себя за язык.

– Да нет... я не помню таких мелочей. Мы сегодня увидимся вечером, красавица?

– Попытаюсь. Если смогу освободиться, я позвоню тебе в агентство.

– Договорились.

Она садится за руль «шевроле» с откидным верхом.

– Подбросить тебя до ворот? – спрашивает она.

– 0'кэй!

Она высаживает меня у ворот, подвергается еще одному массажу гландов и говорит мне «до скорого!»

Я направляюсь в агентство. Уктюпьеж-сын уже что-то делает в световом круге настольной лампы. Поскольку сейчас утро, он в домашней куртке из серой бумазеи с шотландскими отворотами и кашне, которое плохо скрывает его небритый со вчерашнего дня подбородок.

– Здравствуйте, – любезно говорит он мне, – уже на работе?

Над его плоским черепом в позолоченной раме продолжает бушевать битва при Мариньяне.

Экстрарасходящееся косоглазие, которое позволяет Уктюрьежу одновременно видеть то, что находится перед ним, и то, что находится за ним, никогда не было еще столь сильным.

Заметьте, что благодаря этому недостатку торговец газонами надежно защищен. На него невозможно напасть внезапно ни с какой стороны.

– Кажется, вы рекомендовали домработницу супругам Лав-ми, когда они поселились в Мэзон-Лаффите?

– Верно.

– Я хотел бы получить адрес этой женщины.

– Это легко сделать... Она итальянка, мадам Куштапьяна. Живет на Нижней улице.

– Это где?

– Внизу улицы Верхней. Номер... Погодите... Он листает клеенчатую средневековую тетрадь.

– Номер тринадцать, – сообщает он.

– Я вас благодарю. Указания остаются те же, господин Уктюпьеж. Если позвонят, предупредите меня!

Я пожимаю старый обломок, который служит ему рукой, и исчезаю в направлении Нижней улицы.

Въезжая в узкую улочку с односторонним движением, я замечаю на другом ее конце хромированный дилижанс моей Эстеллы. Я замедляю ход, чтобы дать ей возможность оторваться от меня, и, вместо того чтобы остановиться у рокового номера 13, начинаю на расстоянии преследовать черный «шевроле».

Эта церемония длится недолго. Вопреки тому, что мне сказала моя цюрихская красавица, она направляется не в Париж, а возвращается домой, на проспект Мариво. Может быть, она заезжала передать какие-нибудь указания синьоре Куштапьяна и там обнаружила, что что-то забыла? Но нет, она выходит из машины, открывает ворота, загоняет во двор свой болид и запирает ворота.

Что же делает малыш Сан-Антонио – любимец женского пола? Вы догадываетесь. Он поспешно возвращается к домработнице. Эта особа обитает в симпатичной квартире из одной комнаты вместе с мужем, старым дядей-калекой, свекром и свекровью, полоумной племянницей, своими семью детьми и тетушкой из Бургоса. Это сверхтучная матрона с усами, как у мамаши Берю, грудастая, пузатая и с акцентом, о котором самое малое что можно сказать, так это то, что он не напоминает акцент сибирских степей.

– Кто вы? – спрашивает она, недоверчиво глядя на меня. Я принимаю самое постное выражение лица в стиле убитого горем гробовщика:

– Мадам Куштапьяна?

– Да.