Читаем Жди гостей полностью

– Я думаю о них походя. По моему убеждению, главное заключается не в том, чтобы иметь их много, а в том, чтобы иметь их достаточно, понимаете?

Мы въезжаем в Париж. Я жму от площади Дефанс к площади Этуаль, ждущей нас там, вдали, в апофеозе света...

– Что вы предпочитаете? – спрашиваю я, снимая ногу с акселератора.

Я не могу помешать себе втихомолку посмеиваться, вспоминая жену младшего ефрейтора, которую я постыдно покинул в положении, мало совместимом с высокими обязанностями ее мужа...

– Полагаюсь на ваш вкус...

– Что бы вы сказали насчет какого-нибудь концерта? Затем ужин... Я знаю недалеко отсюда одно заведение, где можно попробовать блюда из морских продуктов, которые очаровали бы самого Нептуна.

– Как хотите...

Мы отправляемся в мюзик-холл. В «Олимпии» как раз выступают братья Карамазовы со своими двумя шлягерами «Возвратясь с перевала Серпа» и «Я от этого чокнулся», которые они исполняют в сопровождении своих телохранителей.

Вечер чудесный, спектакль высочайшего аристократического уровня. Сначала аплодировали жонглеру, который пел, потом певцу, который жонглировал, затем какому-то дрессировщику микробов (вместо хлыста у него был стеклянный тюбик с аспирином), и в заключении первой части – знаменитой эротико-возбуждающе-азиатской звезде, которая орала для того, чтобы никто не заснул.

Эстелла очарована вечером, я же очарован Эстеллой, и это еще самое малое, что можно сказать. Если бы я себя не сдерживал, я бы тут же залез ей в трусики, но я предпочитаю открывать огонь из моих батарей не раньше, чем они займут исходные позиции. Если после этого вы посчитаете, что у меня нет чувства юмора, значит, вы учились смеяться в какой-нибудь часовне, заставляя себя играть Генделя.

После окончания спектакля я увлекаю мою очаровательную швейцарско-мэзон-лаффитскую зазнобу в «Труфиньяр бретои»32, модное заведение, в которое, как я уже говорил, морская стихия выбрасывает все, что есть в ее глубинах.

Ужин проходит при свечах под рыбацкими сетями и стилизованными стеклянными поплавками. Мы говорим о дожде и телефонном справочнике.

– Миссис Лавми, – лепечу я неожиданно таким невинным тоном, что мне без оговорок подали бы милостыню, – миссис Лавми часто забирает своего славного малыша?

– Иногда, – мурлычет куколка. – Когда ее охватывает приступ материнской нежности. Ее голос крови кричит немного громковато.

– И она увозит его к себе в отель, чтобы приласкать?

– У жен знаменитостей должны быть капризы, чтобы о них говорили. Если бы о них не ходили слухи, они бы канули в забытье...

– Я прочитал в прессе, что она остановилась не в том отеле, в котором остановился ее муж. Это правда?

– Да, это так!

– Так что, в семье нелады?

Она отрицательно трясет головой:

– Думаю, что вы не знаете американской психологии, мой дорогой друг. Лавми составляют вполне нормальную супружескую пару, но у Фреда имеются... э-э... обязанности по отношению к своим поклонницам. Обязанности, которые он должен исполнять вне присутствия своей жены. При проживании в разных отелях честь миссис Лавми остается незапятнанной... Но я могу сделать вам конфиденциальное признание...

– Давайте!

– Фред Лавми почти каждую ночь проводит со своей женой...

– Забавно!

На десерт я заказываю профитроли и прошу официанта принести бутылку вина. Моя нянька, кажется, слегка опьянела. У нее блестят глаза, губы увлажнились, и румянец на щеках ничем не обязан косметике...

Я считаю, что могу начинать развернутую атаку. Я поглаживаю кончики ее пальцев на скатерти.

– Эстелла, – мурлычу я. – Эстелла, которая пообещала провести этот вечер со мной вдвоем...

– Да, случай всемогущ, не правда ли? Если бы хозяин виллы не забыл свои очки...

Уж не вложила ли она иронию в эту фразу? Я задаю себе этот вопрос, но лицо ее ничего не выражает, кроме нежного очарования. У нее холодные пальцы. Это хороший знак. Как правило, девушки с холодными конечностями очень горячи в центре.

– Вам не кажется, милая Эстелла, что Лавми не доведется спать спокойно этой ночью, если он придет к своей супруге...

– Почему?

– Из-за Джими. Этот мальчишка показался мне чертовски крикливым. Его отец никогда не приезжает в Мэзон-Лаффит повидать своего сына?

– Как бы ему это удалось, при такой его жизни? Целый день он снимается, вечером отправляется в клуб, а утром спит.

Я закрываю эту тему. Не стоит забрасывать поплавок слишком далеко: он может запутаться в траве.

Мои часы утверждают, что уже два часа десять минут и какая-то мелочь вечности.

– Я должна вернуться! – лепечет девушка

– О, пардон!

Вы видите, до какой степени я деградировал! Ведь это же я должен был сделать ей предложение подобного рода, и другим тоном. Она перегибает палку...

– Вы обещали мне эту ночь, Эстелла, – томно упрекаю я ее.

– Обманщик! – щебечет швейцарка. – Только вечер.

– Настоящие вечера заканчиваются лишь на рассвете...

– Нет-нет! – говорит она. – Это невозможно. Миссис Лавми безусловно позвонит мне до конца ночи и попросит приехать забрать ребенка, чтобы он, проснувшись, не помешал ей спать...