Читаем Жданов полностью

Новый печатный орган — «Культура и жизнь» — должен был решить ещё одну системную проблему советской культуры, озвученную Ждановым в ходе совещания 18 апреля 1946 года. В ту пору важнейшим средством воздействия на сознание людей, уверенно конкурируя с кино, был театр. Так, даже в военном 1945 году театры в СССР посетило 30 миллионов человек. При этом, как отметили на совещании в ЦК, уставшие от войны и повседневной жизни люди стремились в театры, чтобы в первую очередь отдохнуть и развлечься. «Идеологически выдержанные» и полезные с точки зрения большевистской морали пьесы на советские темы («Кремлёвские куранты», «Русские люди», «Фронт») были показаны в 1945 году 865 раз, а комедийные или, как их назвал Жданов, «балаганные» постановки шли на сценах в пять раз чаще.

Театральной сферой СССР заведовало отдельное ведомство при Совете министров — Комитет по делам искусств, который возглавлял бывший университетский преподаватель 43-летний Михаил Храпченко, крупнейший тогда специалист по истории русской литературы XIX века. При всей своей идеологизированности советские учреждения не могли полностью отказаться от материальных выгод в угоду пропагандистским интересам. Не избежал материальных соблазнов и Комитет по делам искусств — театральные сборы от комедий были значительно выше, чем от пьес на советские темы. «Здесь дело заключается в том, — подчеркнул Жданов, — что нужно сказать Храпченко, что неправильно дана установка избегать острых тем современности, что после войны людям надо дать отдохнуть и т. д. Если будем придерживаться такого рода политики, то мы окажемся в очень критическом положении».

Жданов понимал, что всеобщее послевоенное увлечение «балаганом», психологически понятное стремление «отдохнуть» от военного стресса, в условиях начинающейся холодной войны может завести совсем не туда. Жданов очень чутко улавливал даже малейшие тонкости общественных настроений. Так, увлечение послевоенных театров «историческими постановками» он справедливо связывал с «уходом от действительности».

Выходом виделись злободневные и интересные пьесы на острые темы современности. И здесь, по мнению Жданова, направляющую роль должна была сыграть театральная критика. Но специализировавшийся на ней журнал «Театр» тоже подчинялся ведомству Храпченко. Поэтому, как отмечал на совещании заведующий отделом искусств УПА, выпускник филологического факультета МГУ и бывший директор Третьяковской галереи Поликарп Лебедев, «Храпченко читает от корки до корки этот журнал и выбрасывает оттуда всё, что касается его учреждения»^{577}. Аналогичная ситуация была и в иных «культурных» ведомствах страны: их руководители не хотели, чтобы названия подчинённых им учреждений мелькали в критических обзорах на страницах подведомственных им же журналов и газет.

Решить эту проблему и призван был новый орган «Культура и жизнь». Жданов пояснял: «Теперь вы видите разницу, которая будет между нашей газетой и ведомственной газетой… Кто же может исправить ведомственную установку, которая извращает дело и противоречит интересам народа? Конечно, только партийное вмешательство через свою критику, через организацию своей критики партийной в противовес ведомственной»^{578}.

С первого номера газеты «Культура и жизнь», увидевшего свет 28 июня 1946 года, в передовице «Выше уровень идеологической работы», в статьях — «Газеты должны стать подлинными центрами идеологической работы в массах», «Поставщики духовной отравы», «Разложение буржуазного киноискусства», «Буржуазный театр в тупике», «Капитализм и его культура», «Нравы буржуазной прессы», «О некоторых американских газетах», «Рабы доллара» — достаточно ярко проявилось главное направление самого идеологизированного издания послевоенной советской журналистики.

«Культура и жизнь» регулярно публиковала обзоры печати, ставшие одной из форм партийного руководства прессой. Объектом анализа становились периодические издания всех уровней — от центральных до республиканских, краевых и областных. Так, 20 сентября 1946 года в статье «О некоторых недостатках газеты "Известия"» критике подвергли вторую газету страны. В частности, отмечалось, что редакция официального печатного органа Верховного Совета СССР не имеет собственной позиции по внешнеполитическим вопросам — «излагается лишь точка зрения иностранных газет», а «читателю предоставляется самому разобраться в высказываниях зарубежной печати». «Культура и жизнь» обвиняла «Известия» в отсутствии боевитости и конкретности в изложении материалов. В дальнейшем систематической критике подверглись республиканские газеты «Заря Востока», «Правда Востока», «Советская Киргизия», краевые — «Алтайская правда», «Тихоокеанская звезда» и многие другие.