– Простите, – сказала она по-прежнему едва слышно. – Я просто была… У нас с вами с самого начала как-то не заладилось. Я только… пыталась помочь.

Она стояла напротив окна, очевидно, не подозревая о солнечных лучах, которые омывали ее со всех сторон, делая прозрачным ее легкое платье, затеняя детали, но подчеркивая формы – изгиб ее бедер, маленькую грудь, тонкую талию…

Она вздохнула и плавной, скользящей походкой направилась к Филу. Он внимательно смотрел на нее. Остановившись, она взглянула на часы.

– Я лучше сама тут осмотрюсь, – сказала она, опуская руку и поднимая на него глаза. – Поищу что-нибудь необычное. Что-то, что могло бы помочь нам и что можно было бы включить в мой отчет. – Она отошла от него. – А ее спальня, это вот сюда?

– Да, сюда.

Она ушла. Он смотрел ей вслед и думал о том, что только что произошло. Действительно ли она беспокоится из-за него? Пытается навести мосты? Или начинает оказывать ему знаки внимания? А если это так, надо ли как-то на это реагировать? Она что-то задела в нем, хотя его совсем не привлекало то, что он видел в ней до сих пор. А может, дело в том, что противоположности притягиваются? Или здесь что-то большее? Или все это ему только показалось?

Фил вздохнул и теперь уже сам посмотрел на часы. Потом закрыл глаза и заставил себя сосредоточиться. Тиканье часов. Он слышал его, чувствовал внутри себя. Существовало всего две преграды, которые стояли между Сюзанной Перри и той судьбой, которая была уготована Джулии Миллер. Это он. И его расследование.

Но сейчас он чувствовал, как нить расследования ускользает из его рук. Фенвик дал ему Розу Мартин и Фиону Уэлч, силой заставил его работать с ними, и такое вмешательство в ход расследования граничило с саботажем. Впрочем, Фил уже привык к своему начальству. Обычно ему удавалось как-то справляться с этим, находить обходные пути. Но в этот раз все было иначе.

Мысли его были заняты другим. Марина и Джозефина были его собственным миром. А теперь их больше нет рядом. Обычно он старался не смешивать работу с личной жизнью. Но только не теперь. Одно перетекало в другое, отчего в висках у него гулко пульсировала кровь, а мысли путались. Он никак не мог сообразить, что делать дальше.

Из спальни вернулась Фиона Уэлч.

– Да, – сказала она, – ваша команда поработала очень тщательно. Фактически там почти ничего не осталось от Джулии Миллер.

– Простите, – ответил он.

– Ничего. Просто в моем рапорте это должно быть как-то отражено. Идемте?

Она направилась к двери.

Фил вышел за ней из квартиры и закрыл за собой дверь.

Он снова думал не о Сюзанне Перри, а о Марине.

Глава 41

Марина знала, что не должна была сюда приходить. Правда, она не знала, куда ей следовало бы пойти… Но только не сюда.

Еще один прекрасный день в еще одном парке. Она привезла Джозефину на детскую площадку и сейчас сидела на деревянной скамейке, положив ладонь на ручку коляски. Она знала, что ее девочка еще слишком мала, чтобы присоединиться к другим детям, – к тому же сейчас она спала, – но, поехав в другую часть парка, она почувствовала бы себя виноватой.

Еще один повод для терзаний.

Она закрыла глаза, но по-прежнему слышала шум детских игр. Качели, горки, карусели. Дети никогда не устают от этого. Вперед-назад, туда-сюда, вверх-вниз. Запыхаются, несколько секунд паузы, чтобы отдышаться, и снова обратно. Кричат и смеются. Все в настоящем времени.

Жизнь в миниатюре. Или жизнь, какой она должна быть на самом деле.

Но только не ее жизнь.

Не стоило ей сюда приходить.

Бари-Сент-Эдмундс, небольшой ярмарочный городок в графстве Саффолк. От прошлого он унаследовал старинные фасады магазинов, дома и церкви. Развалины аббатств и замков. А в последнее время получил еще и ультрасовременный торговый центр из стали и стекла, который местные жители вполне предсказуемо ненавидели.

Это должно было стать идеальным местом, где можно было бы скрыться, подумать, принять решение. Но куда бы Марина ни пошла, повсюду ей виделся Фил. Его призрак преследовал ее. Здесь, в этом парке он бродил среди геометрически правильных клумб. Сидел на обвалившейся стене аббатства. Проходил по деревянному мостику и смотрел на красивых разноцветных птиц в вольерах, пытающихся вырваться на волю.

Повсюду.

В гостиничном номере, в ногах ее кровати, когда она спала и когда просыпалась. Во французском ресторанчике, в котором она ужинала вчера вечером.

Повсюду.

Здание театра в георгианском стиле, мимо которого она шла, тоже напоминало ей о Филе.

Здесь они вместе провели Рождество. Их первое совместное Рождество как семейной пары. Тогда она сказала Филу, что если бы ей когда-нибудь довелось заполнять анкету газеты «Гардиан» и отвечать на вопрос «Где и когда вы были больше всего счастливы?», то она назвала бы это место и это время. Между ними стояли некоторые вещи, о которых они не могли говорить, вокруг которых сгущались мрачные тени, но оба старались не дать им помешать их счастью. И думали, что, в конечном счете, все-таки справятся с этим.

Но им это так и не удалось. Именно поэтому она сейчас и находится здесь одна, без него.