— О-о-о… зацепил за живое? — Влад почему-то развеселился. Он придвинулся ближе и обнял. Наклонившись к моему уху, обжигая дыханием, прошептал: — Я не стану у тебя выпытывать… Я просто дождусь… Всему свое время… — легонько поцеловал в висок. Потом вдруг выдал: — Тебе ничто «это» не напоминает? — Повернул половину яблока разрезанной стороной ко мне. Взглянув, на инстинктивном уровне поняла «о чем» идет речь. В лицо, словно кипятком плеснули:

— Нет! Ничего! Яблоко мне это напоминает!

У Влада в лукавой улыбке сузились глаза:

— А мне напоминает… — после чего провел по яблоку кончиком языка. Интимность этого движения не оставляла сомнений. Я вскочила со скамейки:

— Так. Отвези меня домой.

— Ну что за детский сад? — Он и не собирался никуда двигаться.

— У тебя просто мания вгонять меня в краску! Классное развлечение — смотреть, как я ерзаю и не знаю, куда глаза деть!

— И чем же я тебя так смущаю?

— Своими…

— Чем?

— Все. Не хочу об этом говорить.

Влад щурился на солнце и выглядел «абсолютно счастливым».

— Иди ко мне. — Протянул руку.

— Не хочу.

— Хочешь. — Спокойно ответил, и, приподнявшись, схватил за талию. Недолгая борьба, и он усадил меня к себе на колени.

— Я тяжелая. Отпусти. Я лучше рядом…

— Ты не тяжелая. Не пущу. «Лучше» не надо…

— Мне неудобно… пусти…

— Удобно. Не выдумывай.

Глава 4

Буквально через неделю или две — сейчас уже не вспомню, о том, что мы встречаемся, знал весь местный «молодежный бомонд». Несмотря на все мои усилия, брату кто-то доложил, после чего он посчитал нужным прочитать мне лекцию «О вкусной и здоровой пище». Шучу.

Мы шли на сенокос, когда Ромка вдруг сказал:

— Притормози. Поговорить надо.

— Чего тебе?

— Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты с Войтовичем-старшим зажигаешь…

Войтович — это была фамилия отчима Влада, но, несмотря на то, что у него была совершенно другая фамилия, называли его за глаза именно так.

— Ну, допустим.

— Ого. — Судя по всему, братец не ожидал, что я подтвержу слухи. — Когда успела? Ты же дома вечно сидишь.

— Как видишь — не сижу. — Буркнула, глядя в сторону.

— Блин. — Он недовольно скривился. — Дашка, ты ж зеленая еще. Ума нет. А если залетишь?

— Ты дурак? — не имея сил продолжать этот разговор, развернулась и пошла дальше.

— Я-то не дурак, а вот ты по глупости и наивности можешь вляпаться по самые помидоры!

— Отстань!

— Значит так. — Рома не отставая шел сзади. — Не вздумай с ним спать. Слышишь?!

— А то что?

— А то принесешь в подоле! Что потом будешь делать?!

— Ничего я не принесу!

— Он будет говорить тебе все что угодно лишь бы в койку затащить. Так вот — не вздумай! Слышишь?!

— Не ори на меня! Я не глухая!

— Дашка, я пытаюсь предупредить. Ты ж глупая еще совсем.

— Это не твое дело. И я не настолько глупая как тебе кажется.

— У тебя сейчас мозги набекрень. Достучаться невозможно. Ты только поверь: Славик этот будет заливать в уши, и обещать все сокровища мира — лишь бы пристроиться у тебя между ног. А когда возникнут проблемы — укатит в Днепропетровск и оставит разгребать проблемы одну.

— Я с ним не спала и пока не собираюсь. — Остановилась так резко, что брат налетел на меня. — И с чего ты решил, что он такая сволочь? Такое уже было? Ты что-то знаешь?

— Нет. Но все мужики одинаковые.

— Ты тоже?

Ромка запнулся на минуту, а потом улыбнулся:

— Один ноль в твою пользу. Подловила. Но я без презиков на «улочки» не хожу.

«Улочками» у нас называли точки сбора молодежи. Их было несколько на все село. Как правило, компаниями собирались на лавках возле определенного двора, где жил кто-то имеющий магнитофон.

— И где ты их берешь?

— Ты с темы не сворачивай. — Не удостоив меня ответом, брат пошел вперед. Через несколько минут продолжил: — Знаешь, как Юсик уболтал Ляльку на перепихон? Пообещал, что заберет с собой в Питер и там она сможет мыться в белой ванне.

— О, боже… — у меня не хватило слов, что бы прокомментировать услышанное. Юсик — это наш троюродный брат, а Лялька… О ней стоит рассказать отдельно.

В связи с развитием наших с Владом отношений и моего внедрения в местную тусовку я раззнакомилась со многими парнями и девушками. Среди появившихся новых знакомых была одна колоритная барышня из неблагополучной семьи. Мать — беспробудная пьяница, об отце вообще никто ничего не слышал. Звали ее Людой или проще — Люсей. Лялька — нечто вроде клички. Она, не относилась к девушкам с высокой моралью. Вела себя всегда вызывающе и развязно, приставала к парням, не упускала случая подколоть кого-то из девчонок в разговоре.

О таких в народе говорят «гулящая». Меня она как-то обходила стороной, как будто опасалась. Я списывала это на Влада. Он никому не позволял некорректных шуток в свою или в мою сторону. Его побаивались, и, в общем-то, не зря.

Приведу пример. Как-то, мы возвращались поздно вечером с дискотеки. Шли пешком, держась за руки. Напротив нас нарисовалась парочка парней из нашего села. По заплетающимся языкам и громкому смеху было понятно, что оба здорово навеселе. Поздоровавшись и обменявшись незначительными вопросами, один из парней, сфокусировав на мне взгляд, спросил у Влада:

— Твоя?

— Да.