— Ты красива, как роза, — ответил он, радуясь, что в таком состоянии еще может каламбурить. Замкнув ее бедра в обруч своих рук, он прижал ее к себе.

Роуз была совершенно не похожа на Джулиану, и именно это он в ней отметил, впиваясь в ее губы. В голове колыхался алкогольный туман; тиская ее груди, он опустил голову, чтобы припасть к ее наготе.

Роуз против пьяных ласк не возражала. Извиваясь змеей, она даже умудрилась расстегнуть несколько пуговиц у него на брюках. Когда ее ногти бережно царапнули его мошонку, Алексиус и сам зашипел, как змей.

— Это лучше любого эликсира. — Тяжело дыша, он поцеловал ее в шею.

Алексиус был слишком пьян, чтобы что-либо почувствовать. Вслепую вытянув руки, он развернул Роуз и понял, что ничто не мешает ему вонзить член в ее голодное влагалище.

Их отношениям с Джулианой пришел конец. Джулиана выбрала Гомфри. В данный момент эта неверная сучка небось корчилась под мерзким графом.

Алексиус резко поставил Роуз на четвереньки и, рухнув на пол, стал разгребать ее юбки. Нет, сегодня он не будет нежным и ласковым любовником. Сегодня ему нужно просто все забыть…

Глава 17

— Просыпайся, милый Алексиус!

Алексиус простонал в ответ что-то нечленораздельное, уткнувшись лицом в подушку. Желудок по-прежнему горел от остатков бренди, с которым организм не смог справиться. Вот что, значит, чувствует человек, умирая, попадая в ад кромешный. Он не мог определить, что болит сильней: живот или голова.

Кто-то схватил его за руку и хорошенько встряхнул, и Алексиус на самом деле услышал, как плещется бренди у него в животе. Если верить его чуткому слуху, он выпил целый океан.

— Убирайся!

Где он, черт побери? Судя по запахам и ощущениям, он лежал в своей кровати, но как вернулся домой, а уж тем паче лег в постель, он, хоть убей, не помнил.

— Ох, ты всегда такой злюка по утрам!

Слово «злюка» о чем-то ему напомнило, но он не сумел восстановить воспоминание полностью. В абсолютной прострации, все еще полупьяный, Алексиус попытался узнать голос противной девицы, развалившейся рядом. Последнее, что он четко помнил, — это как он вернулся в клуб с друзьями. Далее вечер превращался в бурную реку бренди. Это же надо было так напиться, чтобы обратиться к могущественному Эросу, а потом забыть об этом и разумом, и телом!

Он осторожно перевернулся на спину. От пустячного движения голова пошла кругом; глаза он предпочел не открывать.

— Мне лучше сейчас побыть одному. Давай, будь хорошей девочкой: уходи, пока я не придушил тебя подушкой.

Но Алексиус солгал: у него не хватило бы сил это сделать. Он мог лишь лежать пластом и страдать.

— Алексиус! — Бессердечная гарпия оттянула ему веки. Солнечный свет, проникавший сквозь шторы, жег, как раскаленные кочерги. — Ты уже не спишь?

Скуля от боли, он раздраженно убрал с себя чужие руки.

— Господи Боже мой, неужели нельзя дать человеку спокойно умереть? — зарычал он. В желудке все перевернулось вверх дном.

Весь мокрый от пота, Алексиус закрыл глаза ладонью. Когда он наконец почувствовал, что временно обуздал тошноту, то смог наконец взглянуть на женщину, массировавшую ему живот.

Наведя фокус, он изумленно заморгал, ибо узнал в черноволосой красотке свою сестру.

— Белль? Что ты тут делаешь? — хрипло спросил он.

Теперь был ее черед удивляться.

— А кто, как ты думаешь… — Она беспомощно сложила губы в букву «О», догадавшись, что родной брат узнал ее только сейчас. Она хихикнула в кулак. — Ох, бедный ты мой! Сколько раз тебе приходилось просыпаться в постели с незнакомкой?

— Если бы я чувствовал себя получше, то ответил бы: «Реже, чем хотелось бы», — проворчал он, получив в награду еще один смешок.

Поскольку отделаться от Белинды возможности не было, Алексиус открыл глаза — и только тогда понял, что лежит голый. Кто-то его раздел — скорее всего, камердинер. Ниже пояса его прикрывала смятая простыня, но он все равно схватил одеяло, отброшенное во сне, и натянул его до самого подбородка.

— Который сейчас час? — спросил он, приподнявшись на локтях.

— Около одиннадцати.

Алексиус зевнул.

— Не рановато ли для утреннего визита, Белль? Насколько я помню, ты зарекалась вставать раньше одиннадцати.

Внезапно вспомнив, что ее сюда привело, Белинда запрыгнула на кровать глаза ее горели каким-то детским восторгом.

— Не могла дотерпеть! Я бы вообще к тебе не приехала, если бы ты вернулся ко мне в ложу после стычки с леди Джулианой и лордом Гомфри.

Ленивое выражение вмиг схлынуло с лица Алексиуса, как только он вспомнил о чудовищных событиях прошлого вечера.

Вспомнил о Джулиане.

— Я же говорил тебе, что не хочу там оставаться.

Сестра решила не обращать внимания на перепады его настроения и грубость ответа. Она подсела ближе, и ему пришлось убрать ноги, чтобы она смогла удобно разместиться.

— Верно, — сказала она, надув губки. — И все же я надеялась, что после этого жуткого скандала мы сможем отпраздновать вместе удачное исполнение нашего плана.

Она нагнулась и поцеловала его в щеку, поморщившись от затхлого запаха пота и бренди.

— Но ты, мой смрадный братец, праздновал без меня.

Алексиус волком глянул на сестру.