Читаем Жар-книга полностью

– Сейчас много! А было немного! Нет, ты знаешь, я думаю, все потому, что звери живут по правилам, а у нас нет никаких правил. Вот если ты какой-то зверь, ты ешь то и то, живешь там и там, а это уже не ешь никогда и где попало не встречаешься. А мы едим все и живем везде. И всех убиваем.

– Мы с тобой никого убивать не будем.

– А если меня на войну пошлют?

– Может, не будет войны?

– Всегда была, и вдруг не будет? – сомневается Юра. – Вот, нарисовал я тебе тигра.

Показывает рисунок. Тигр вышел неплохой, скорее, конечно, анимационный, чем реалистический.

– Спасибо, ну вроде тигр. На кота твоего похож, – Эльвира прячет рисунок в свой необъятный карман. – У меня последний поезд после одиннадцати. Можно еще погулять.

Ксана и Варя едут в автобусе. К Варе все приглядывается женщина средних лет с измученными глазами. Когда девочки выходят, выходит и она, и обращается к Варе.

– Простите, я не могла видеть вас по телевизору, в молодежной программе?

– Да, могли. Варя Панкратова, – с готовностью отвечает Варя.

– Я сразу узнала вас. Вы такая умница. А я мама, мама эсера, знаете, партия социалистов-революционеров. Это моего мальчика зимой арестовали в Москве. Ничего не сказал! Ни слова! Перед сессией. Поеду к друзьям на два дня. Сказал. И я ничего не знала, ничего! Подруга звонит: твой там был? Где был, что? Они же дети! Совсем дети, девочку арестовали – она, наверное, сорок килограммов весит. Переводят все время туда-сюда. Статья над ними висит – организация массовых беспорядков. Это восемь-десять лет!

Женщина начинает плакать, вынимает платок.

– Простите, девочки, я стараюсь держаться, само льется. Сейчас, сейчас. (Шмыгает носом.) Что они сделали? Они за стариков вступились, за нищих стариков, они дети. Зачем их в тюрьму? Я хожу по улице, солнце светит, люди смеются, я хожу и ничего не понимаю, зачем солнце, зачем люди. И думаю, вот и в тридцать седьмом люди тоже смеялись и солнце светило. Вы молодая девушка, умница, скажите – что это такое? Простите, что я пристаю к вам. У вас такие хорошие лица. Он поехал на два дня. А теперь говорят: десять лет. И это солнце, и всем все равно, а я дома не могу сидеть. Идите, девочки. Удачи вам, всего самого доброго. Простите меня. Никаких сил не осталось.

– Что, друзья? Завершим прекрасный день достойным ужином? Я приглашаю, – говорит Космонавтов Лере и Гейнрихсу.

– Нет, я никогда не ем после девяти, – отвечает Гейнрихс. – Я домой. Хватит бессмысленных телодвижений.

– И такой человек считает себя второстепенным! – удивляется Иван. – Вы суперстар, Бэтмен, элита! Нет, ваши товарищи не понимают, с кем имеют дело. Вы правы, и живете вы среди дегенератов, но вы – бриллиант. С какой стати жизнь должна принадлежать хрюшкам, вроде этого ничтожного Максима? В качестве русского не стоит жить? Ну и плюньте вы на русских. Вы – космическое явление.

Гейнрихс пристально смотрит на Космонавтова.

– А вам-то что? – спрашивает он. – Вы о чем хлопочете? Вы вообще кто такой?

– Командировка… – разводит руками Космонавтов. – Творческая командировка. Кстати, ваша палочка… Для укрепления здоровья… Вас можно поздравить с первым подвигом!

– Подвиг, – презрительно говорит Гейнрихс. – Втроем на одного из-за поганой бабы. Правильно Федька сбежал.

– Кто это поганый? Ты сам придурок поганый! – кричит Лера.

– Еще одно золото нашла, – говорит Гейнрихс. – Иди с ним ужинать и дальше по программе. Дегенераты.

Гейнрихс решительно откалывается от компании и уходит.

– Палочку-то! – вопит ему вслед Космонавтов, но тот даже не оборачивается.

– Суровый малыш, – заключает Космонавтов. – Ну, Лера-Нулера, отметим вашу-нашу победу?

– Легко!

Варя дома у Ксаны. Квартира людей среднего, но, видимо, вполне стабильного достатка. Девочки пьют чай. Шум в прихожей – пришел Митя, брат Ксаны.

– О, девки, привет. Сейчас мои ребята придут – чур, к нам не соваться, ладно? Мамка сегодня поздно будет, дайте хоть общнуться нормально.

– Мы тут видели… – говорит Ксана. – Какая-то ваша мама…

– К нам на улице подошла мать одного из ваших мальчиков, которых арестовали в Москве зимой, – объясняет Варя. – Тяжелое впечатление.

– А, – соображает Митя. – Это Женьки Степанцова. Это одна такая у нас проблемная. Она ко всем подходит, не берите в голову.

– Как ты мне надоел со своими сдвигами, – вздыхает Ксана. – Тебя арестуют – наша тоже с ума сойдет. Будем работать тебе на передачи. Кругом нормальные ребята, нет, нарыл каких-то помешанных.

– Это мы нормальные, а кругом все помешанные. Это война, ты понимаешь? Они нас уничтожают – а мы сопротивляемся. Им не нужна молодежь, им не нужны старики, им вообще народ не нужен, у них у всех счета в американских банках. Они сейчас начнут землю продавать, кусками, ты понимаешь или нет, дура? Русскую землю, которую сотни лет собирали, кровью поливали – они возьмут и продадут. А вы давайте, сидите в «Макдональдсе» и пользуйтесь услугами компании «Мегафон». Кролики!

– Он так может часами верещать, – пожимает плечами Ксана.

– Искаженная картина мира, – поясняет Варя. – Сложный случай. Митя, вы не знаете, Федя когда-нибудь менял фамилию?