Читаем Жар-книга полностью

– Да я так всегда, – смеется Ксана. – Мелькнет в жизни что-нибудь интересное, я за него головой зацеплюсь и думаю, думаю, как будто в самом деле… Иногда целыми днями…

– Не воображай, что ты поступаешь оригинально. На мечтах девушек умные люди зарабатывают миллионы.

– А ты сама что – не мечтаешь? Про Федю, например?

– Я допускаю фантомную ментальность. Но – под строгим контролем. Я мечтаю про Федю около часа перед сном. Не больше.

– Ты еще будильник поставь, – хихикает Ксана, – чтоб вдруг больше часа не размечтаться.

– Зачем будильник? – удивляется Варя. – Я памятку держу в мобильнике: «Хватит дурить, пора спать».

– Дорогой друг, – говорит Космонавтов. – Ваша логика безупречна. И мы ее трогать не будем. Я хочу воззвать к вашему непосредственному чувству – к чувству справедливости. Мы с вами сидим рядом с прекрасной девушкой, с вечерней звездой, заблудившейся в пространствах и временах. Она попала в дегенеративное сообщество, как вы изволили выразиться, где красота опозорена, опошлена, обесценена. Есть мерзавец, который ее обесчестил и бросил. Есть мы, ее друзья, рыцари истины и света. Что нам мешает отомстить за поруганную красоту? А после того мы разойдемся по своим делам: Федя пойдет продолжать революционные традиции, вы займетесь сочинением последнего письма для своей пропащей нации, я, добрый странник, отправлюсь дальше отрабатывать земную командировку. Но за нашими плечами будет сиять настоящий подвиг!

Лера восторженно смотрит на Космонавтова. – Спасибо, – шепчет она. – А то все одно и то же гудят: сама виновата, сама виновата.

– Травкина побить? – спрашивает Гейнрихс. – Это всегда с удовольствием. Не надо так кучеряво говорить.

– Я ему сегодня уже дал в морду, – размышляет Федя. – Один раз.

– Считай, это был аперитив, – объясняет Космонавтов. – Давай звони ему и вызывай для разговора. Лучше всего, знаешь куда? – в конец Фонтанки.

– У меня его телефона нет, – говорит Федя.

– У меня есть, – сообщает Лера, – только он не подходит, когда я звоню. Давай ты со своего.

– Так, так, – кружит Космонавтов по комнате. – А вот какая палочка удобная, это для зарядки? Надо прихватить.

– Максим? – дозвонился Федя, – это Федор. Ты извини меня… Я что-то совсем стал псих… Слушай, я встречался с Леркой. Я должен тебе рассказать, только это не телефонный разговор. Твои подозрения в общем правильные… Я в гостях, подъезжай в конец Фонтанки, за мостом, знаешь? Через час? – отлично. Договорились.

Гейнрихс неспешно одевается.

– План такой, – объясняет Космонавтов. – Федор стоит один, подъезжает Максим, и тут подходим мы.

– Только без Леры, – говорит Федя.

– Нет! Я хочу это видеть!

– Злая ты, Лерка, – равнодушно говорит Гейнрихс. – Травкин сука, и ты не лучше. Тоже мне, падший ангел.

– Если ты так презираешь меня, зачем идешь?

– Размяться, – пожимает плечами Гейнрихс.

Пустынный берег Фонтанки. Федор один. Подъезжает Максим. Выходит из машины. Они начинают разговаривать. В это время появляется троица с Лерой посередине, не предвещающая будущему жениху ничего хорошего.

– …хоть ты ей объясни, жизнь есть жизнь, зачем ее в дерьмо-то превращать? – волнуется Максим, и тут видит своих терминаторов.

Они подходят к замершему Максиму, и Лера с наслаждением плюет ему в лицо.

– Милостивый государь! – восклицает при этом Космонавтов. – Вы подлец!

Лера отходит в сторону, в точку, удобную для наблюдения, а Гейнрихс и Космонавтов начинают крепко и со вкусом бить Максима. Тот сначала пытается воззвать к ним, но быстро стихает. Федор собрался было тоже ударить соперника, но не стал, что-то мешает ему.

Гейнрихс бьет сосредоточенно, точно, а Космонавтов шалит. Молотит палкой машину, наступает Максиму на лицо, и это с идиотскими репликами «Эй, ухнем!», «Блямс! Блямс!»…

Лера смотрит с восторгом. На ее лице точно играет отблеск пожарища.

Федор пятится, потом поворачивается и убегает.

Федор бежит по Фонтанке, на лице его отчаяние.

– Не то! – кричит Федор. – Не то! Не то! Не то!

Гейнрихс прекращает избиение.

– Ему хватит, – говорит он рассудительно.

– Уходим, – командует Космонавтов.

Максим остается лежать возле раскуроченной машины.

* * *

– Ну, слона мне нарисуй, – говорит Эльвира.

Она уже высохла, переоделась, причесалась.

– Слона просто, – отвечает Юра. – Я сложней могу.

– Тогда тигра!

– Хорошо. А ты любишь тигров?

– Кто их не любит? Красотища такая. Лучше любого человека в сто раз!

– Я в прошлом году был в цирке, – рассказывает Юра, рисуя, – там разрешали фотографироваться с тигром и гладить разрешали. Он совсем был ручной. Я погладил.

– Ну и как?

– Хороший, – зажмурился, вспоминая удовольствие, Юра. – Такая шерстка… Зверь. Я читал, тигры никогда ничего не боятся. Нет страха вообще!

– Это они зря. Надо было человека бояться.

– Странно, да? Ничего у нас нет – ни клыков, ни когтей. Все сплошь лысые – то есть без шерсти. Наверное, звери сначала подумали – во придурки какие-то, даже есть противно. А мы взяли и всю землю захватили.

– Нас много, – размышляет Эльвира.