Читаем Жаклин полностью

Я выскочила из темноты: «А как вы смеете баллотироваться в президенты, притворяясь добрым христианином?» Я сказала ему, что и сама католичка и не позволю, чтобы в Белом доме находился распутник. Я протянула ему книгу под названием «Сын ирландского католичества», а он записал номер нашего автомобиля.

На следующий день я позвонила Джо Кеннеди, — продолжает миссис Кейтер. — Он был вполне светским, воспитанным, даже елейным человеком. Он сказал мне, что уезжает в Европу и считает сказанное мною пустяками».

Через несколько дней Кейтеры поехали на своем автомобиле на N-стрит, где жил Кеннеди, и стали ожидать.

«Сенатор вышел из дома, подошел к автомобилю, посмотрел на номер и опять вошел в дом, — вспоминает миссис Кейтер. — Затем он опять вышел в сопровождении какого-то человека и обратился к моему мужу: «Я знаю все о вас и о том, где вы работаете. У вас хорошая репутация, так зачем же вам ее портить? Если вы будете приставать ко мне и моему отцу, я позабочусь, чтобы вы никогда не нашли себе работу в Вашингтоне».

Я выскочила из автомобиля и закричала на него: «У меня есть магнитофонные записи, доказывающие, что вы занимаетесь прелюбодейством. Вы не имеете права быть президентом этой страны!» Мне показалось, что на его лице отразился страх. Он повернулся и ушел».

После того как ДФК отошел от машины, миссис Кейтер сказала своему мужу: «Этому человеку никогда не стать президентом. Он мог бы дать тебе в нос, но он не имеет права угрожать тебе».

Прежде чем миссис Кейтер успела начать свою кампанию по дискредитации Кеннеди, ей позвонил адвокат посла, Джеймс Макинерни, раньше служивший в ФБР. По словам миссис Кейтер, ныне покойный адвокат попросил передать ему записи и фотографию и забыть все это дело, добавив, что если она сделает все это достоянием общественности, то политическая карьера сенатора прервется, а ее муж останется без работы.

«Все католики в стране станут ненавидеть вас, — сказал он, — и ваш муж уже не пригодится своей компании».

Обсудив это дело между собой, миссис и мистер Кейтер сказали адвокату, что всегда хотели иметь какую-нибудь картину Модильяни, и что если они получат ее, то забудут этот инцидент. Макинерни не предоставил им картину, но навестил их несколько раз.

«Он приходил к нам раз девять, а потом я звонила Джо Кеннеди насчет дела сенатора и сказала ему, что я думаю по этому поводу. Он сказал мне, чтобы я не горячилась и что он хотел бы встретиться со мной после моего возвращения из Калифорнии, куда мы собирались отправиться с мужем. Он спросил, когда мы намерены вернуться в Вашингтон, и я сказала ему. Кеннеди готов был встретиться со мной в любом месте, и я пригласила его к нам домой. Затем он спросил, не хотела бы я побывать в съемочных павильонах Голливуда, и я ответила отрицательно. Он сказал, что слышал, будто я человек с характером, и с нетерпением ждет встречи со мной. Похоже, он считал меня глупой ханжой.

Потом я позвонила кардиналу Кушингу из Бостона и попросила его принять меня. Он назначил мне встречу, и я все ему рассказала о моральной неустойчивости сенатора Кеннеди, который не достоин быть президентом. Я сказала кардиналу, что, если Кеннеди будет баллотироваться в президенты, я опубликую в газете материалы о его безнравственном поведении. Кардинал сказал, что он поражен моим рассказом, но лично ничего не может сделать».

Миссис Кейтер после этого стала рассылать копии фотографии разным журналистам и политикам, но никто не обращал на это никакого внимания и, наконец, она появилась на одном из выступлений Кеннеди, держа в руках увеличенную фотографию и вопрошая громким голосом: «Почему вы прячете свое лицо, сенатор?»

Фотограф газеты «Вашингтон стар» снял Флоренс Кейтер в тот момент, когда она указывала плакатом с фотографией в сторону Кеннеди, улыбавшегося ей. На следующий день фото появилось в газете. Как только Роберт Кеннеди увидел сигнальный экземпляр, он тотчас же позвонил Биллу Хиллу, главному редактору газеты и сказал, что, если эта фотография не будет изъята из номера, он подаст на них в суд.

Сотрудники «Стар» немедленно начали расследование и отправились в Джорджтаун к тому дому, возле которого был сфотографирован Джон. В то же время помощники Кеннеди распространили слухи, что миссис Кейтер является религиозной фанатичкой, преследующей сенатора по всей стране. Они утверждали, что она лечилась в психиатрической больнице.

В конечном счете «Вашингтон стар» решила не печатать статью о Кеннеди с его фотографией, так как это было бы вторжением в личную жизнь сенатора. Репортеры считали миссис Кейтер экстравагантной особой, но не сомневались в правдивости ее истории.

Убедившись в том, что газета не станет печатать ее материал, она вышла на улицу и стала пикетировать редакцию «Стар», а позднее и Белый дом. В руках она держала плакат с увеличенной фотографией Кеннеди и следующей надписью: