Читаем Zettel полностью

505. Связь между настроениями и чувственными впечатлениями заключается в том, что мы используем понятия, относящиеся к настроениям, для описания чувственных впечатлений и представлений. О мелодии или пейзаже мы говорим, что они печальные, радостные и т. д. Но, разумеется, куда более важно, что с помощью всех этих понятий для обозначения настроения мы описываем человеческое лицо, поступок, поведение.

506. Приветливые уста, дружественный взгляд. Как себе представляют дружескую руку? – Должно быть, как открытую ладонь, а не как сжатый кулак. – А можно ли помыслить себе цвет волос человека как выражение дружелюбия или чего-то обратного дружелюбию? – Но в таком виде этот вопрос, кажется, лишь о том, может ли у нас получиться – помыслить такое. Вопрос же должен ставиться так: хотим ли мы назвать нечто дружелюбным или недружелюбным цветом волос? Если мы пожелаем придать этим словам смысл, то в таком случае должны будем представить себе человека, чьи волосы становятся темными, когда он в ярости. Однако считывание в темных волосах проявления злобы выполняется посредством заранее готовой идеи.

Можно сказать: доброжелательный взгляд, приветливая улыбка, собачье виляние хвостом – все это, наряду с прочими, первичные и независимые друг от друга символы дружелюбия; я хочу сказать: они являются частями феноменов, называемых дружелюбием. Если же в качестве выражения дружелюбия пытаются представить себе другие явления, то в них можно разглядеть те же символы. Мы говорим «Его лицо потемнело»; быть может, поскольку глаза сильнее затеняются насупленными бровями; и теперь мы переносим идею темноты на цвет волос.

507. Тот, кто спрашивает, является ли удовольствие ощущением, вероятно, не различает основания и причины, иначе ему бросилось бы в глаза, что удовольствие находят в чем-то, а это вовсе не означает, что это «что-то» вызывает у нас ощущение.

508. Но удовольствие в любом случае сопровождается соответствующим выражением лица, и хотя мы не видим его на себе, мы все же его чувствуем.

Попробуй поразмышлять о чем-то печальном, излучая лицом радость!

509. Конечно, возможно, что железы у грустного человека работают иначе, чем у веселого; также возможно, что такая секреция является одной из или единственной причиной печали. Но следует ли отсюда, что грусть является ощущением, вызванным этой секрецией?

510. Мысль здесь заключена такая: «Ты же чувствуешь печаль – значит, ты должен чувствовать ее где-то; иначе она окажется химерой». Однако если ты хочешь так думать, вызови у себя в памяти различие между зрением и болью. Я чувствую боль в ране – но чувствую ли цвет в глазах? Поскольку здесь мы склонны пользоваться схемами вместо того, чтобы просто отметить нечто действительно общее, мы видим все упрощенно и в ложном свете.

511. Однако если искать аналог места у боли, то это, конечно, будет не душа (как и местом телесной боли не является тело), но предмет раскаяния.

512. Подумай, кто-то говорит: радость представляет собой чувство, а грусть состоит в том, что некто не радостен. – Разве отсутствие чувства может быть чувством?

513. Говорят о чувстве убеждения, поскольку существует некий особый тон речи, связанный с наличием убеждения. Вообще характерная черта всех ‘чувств’ состоит в том, что для них существует особое выражение, т. е. выражение лица или жест.

514. Ну, можно было бы сказать так: лицо какого-нибудь человека не всегда выглядит одинаково. Каждую минуту оно меняется; порой незначительно, порой до неузнаваемости. И тем не менее ничто не мешает написать его физиогномический портрет. Конечно, изображение смеющегося лица не покажет нам, как оно выглядит плачущим. Но об этом, по крайней мере, можно догадаться. – И таким же образом было бы возможно описать примерную физиогномику (например) верования.

515. Я выражаю знаками восхищение и понимание.

516. Можно ли назвать переживанием ‘хорошо разбираться’? Конечно, нет. Но существуют переживания, характерные для состояния разбираться-в-чем-то и для состояния не-разбираться-в-чем-то. (Не разбираться и лгать.)

517. Однако важно, что существуют все эти перифразы! И что тревогу можно описать такими словами: «Сгустился извечный мрак». Пожалуй, до сих пор я недостаточно подчеркивал значительность этих перифраз.

518. Почему собака может испытывать страх, но не может ощущать раскаяние? Правильно ли было бы сказать «Потому что она не разговаривает»?

519. Только тот, кто может раздумывать о прошлом, в состоянии раскаиваться. Но как показывает опыт, это не значит, что некто способен на чувство раскаяния только в том случае, если думает о прошлом.

520. Нет ничего удивительного в том, что определенные понятия должны применяться только тем существом, которое обладает языком.

521. «Собака нечто подразумевает тем, что машет хвостом». – Как это обосновать? – Говорят же: «Растение, когда оно опускает свои листья, тем самым подразумевает, что ему не хватает воды»? –