Читаем Зенитные залпы полностью

Девушки-лрибористки заняли свои места по боевому расчету. Введена скомандованная высота. Монотонно зашумели сложные механизмы…

Даховник и Новицкий медленно шли по расположению батареи. Комбат показывал траншеи полного профиля, окопы для пулеметов.

— Крепко поработали! — оценил увиденное командир дивизиона. — Так и нужно!

Затем Новицкий пригласил Даховника в свою землянку. Предвечернее небо было чистое, голубое. Воздух наполняли запахи полевых трав.

— Чудесная погодка, и заходить в землянку не хочется, — промолвил Даховник.

Застучали каблуки по дощатым ступенькам. Скрипнула дверь.

— Жиром бы смазали петли-то? — пошутил Даховник. — А то пищат, как поросята.

— Скрипеть двери положено, чтобы слышно было, что командир идет, — усмехнулся Новицкий. — Прошу извинить, выйду на минуточку.

Заглянув к дежурному телефонисту, Новицкий спросил:

— А где Земцова?

— Только сменилась!

— Передайте, пусть зайдет к комбату.

Спустя несколько минут Земцова вошла в командирскую землянку, приложила руку к пилотке и доложила, как положено. Выслушав ее, Даховник обрадованно воскликнул:

— Здравствуй, Лена! — и, подойдя к девушке, пожал обе руки, показавшиеся ему горячими и очень маленькими. — Садись, рассказывай! — продолжал он все тем же взволнованным голосом.

Глаза Земцовой расширились.

— Как же ты на батарею попала? Как служится? — спросил Даховник.

Лена рассказывала. Но вскоре на полуслове ее перебил резкий скрип двери.

— Тревога! — приглушенно, как бы не желая говорить об этом, крикнул Новицкий и убежал на БКП.

Звонко, переливисто звенела подвешенная гильза снаряда, слышался гулкий топот сапог.

Даховник на газике умчался на КП дивизиона.

Боевые расчеты батареи на своих местах. Матвей Петрович то почесывал затылок, то теребил усы. Он немного нервничал. Не видел заряжающего Петухова. Вместо него — Абдул Трисбаев. Не было и Синицы на месте наводчика. Там — Надя Соколова. Установщиком угла места, а также считывающего трубку тоже работали девушки.

— Не пидкачайте, дочки! — по-отцовски предупреждал их Кулик.

Разведчики обнаружили высоко в сгущающейся синеве неба маленькие черные точки. Нарастал, усиливался прерывистый гул моторов. «Юнкерсы»!

С КП дивизиона подана команда на батареи открыть огонь.

— По самолету! — прозвучал голос Новицкого, давшего целеуказание.

Лязгнули затворы. В казенники орудий посланы снаряды. Прошли секунды — и загрохотали пушки. Вздрогнула земля. Потемнело на огневой от вихрем поднявшейся пыли. И сквозь эту серую пелену бойцы увидели в небе горящий ком, от которого длинным шлейфом к земле тянулся дымный след.

Очередной команды для стрельбы не последовало.

— Горит! Стервятник горит! — послышались радостные возгласы.

Несколько батарей вели огонь по фашистским самолетам. Чьи же орудия угодили в цель? Новицкого не особенно это волновало. Важно, что один из хищников сбит и не понесет больше бомб на своих крыльях.

На батарею позвонил Даховник.

— Хлебороб, урожай нашего дивизиона. Вторая раньше других открыла огонь — значит на ваш счет записывается и победа.

Конечно, Новицкий был рад такому сообщению. Но теперь, когда окончились волнения, сидя в землянке, он особенно почувствовал неприятную ноющую боль в руке. Утром по телефону он сообщил об этом Ковальскому, а вырваться с огневой не может. Ковальский обещал заехать. И вот с КП дивизиона врач заглянул на вторую.

В конце лета сорок первого года, когда дивизион вел бои у Днепра, прибыл на должность врача Николай Ковальский. Перевязывал раны пострадавшим, делал операции. Порой вместе с другими ходил в атаки. Как-то вместе с водителем «санитарки» вывез десять раненых из вражеского кольца.

— Значит, сбили «юнкерса» над Волгой? — оживленно произнес Ковальский, здороваясь с комбатом.

— Да, боевой счет открыт!

— Ну а чем могу помочь, Иван Александрович? — осведомился врач.

Новицкий сообщил, что не на шутку разболелась рука, из которой во время боев в Донбассе вынимали осколок. Думал, что боль уляжется, ан нет, ноет и ноет. Врач назначил лечение.

— Смотри, батенька, выполняй все точно, чтобы на койку в лазарете не уложили.

— С такой койкой не хочу иметь дела. Я болею стоя, — сказал, усмехаясь, Новицкий, который не один уже недуг перенес на ногах.

А на огневой в это вечернее время царило оживление. Веселую трель рассыпал баян. Дробно стучали каблуки о сухую землю. Среди батарейцев оказались и Новицкий с Ковальским. Комбат вышел проводить врача, и они задержались. Девчата и бойцы — к ним:

— Просим потанцевать с нами!

— Могу! — с готовностью отозвался Ковальский и пошел в пляс. Кто-то стал подпевать.

— А комбат что, лыком шит! От полкового врача отстанет! — выкрикнул Новицкий и закружился в танце.

Так длилось недолго. Снова тишина наступила на батарее. Разведчики настороженно всматривались в вызвездившееся небо.

* * *