Читаем Зенитные залпы полностью

…В большом четырехэтажном здании на улице Ленина, недалеко от Волги, размещался штаб Сталинградского корпусного района противовоздушной обороны. В специально оборудованном подвальном помещении находился КП и главный пост воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС). Здесь сосредоточивались разведывательные данные о воздушном противнике. Отсюда шли боевые приказы, распоряжения во все сектора противовоздушной обороны города. Таких секторов было семь. На огневых позициях, полукольцом опоясывающих город, стояли батареи зенитных орудий среднего и малого калибра, а также зенитные пулеметы. На охране города находилось много аэростатов воздушного заграждения, прожекторов.

Враг сосредоточил на сталинградском направлении более 900 бомбардировщиков и истребителей. А им противостояло значительно меньше наших самолетов. Готовясь к налетам на город, гитлеровцы знали о явном численном превосходстве своей авиации. При таком соотношении сил в воздухе особая роль выпадала на долю зенитчиков. Пока же стояло относительное затишье. Но все чувствовали, как быстро сгущаются грозовые тучи. Заботились о главном: быть всегда начеку.

На стоянке легковых машин возле здания штаба беспрерывно гудели автомобильные моторы. Одни машины прибывали, другие уходили.

В тот день с утра возле штаба стояли плотными рядами юркие газики. Но уже в середине дня автомобили покинули стоянки. В голове колонны машин, следовавших в северную часть города, шел газик подполковника Германа. Кроме него, сидевшего рядом с водителем, ехали Манухин и Даховник. В воздухе безветренно, душно. Машина шла быстро, и пассажиров обдавал приятный сквознячок. Герман попыхивал самокруткой. Думал о том, что говорилось на совещании в штабе, прикидывал, что нужно сделать для повышения боевой готовности дивизионов.

— Н-да-а. Стрелять-то нам лучше надо, — проговорил командир полка. — Пугаем стервятников, а их сбивать надо. Вот в чем суть! И правильно критиковали нас…

Манухин положил руку на плечо Даховника, сощурил глаза:

— Лука Иванович пример нам в таком деле покажет, как в соревновании трубочных. Да?

Старший лейтенант свел брови, заговорил спокойно:

— Первый залп буду лучше готовить. От него, главным образом, успех стрельбы зависит.

Когда машина, прибыв в Спартановку, остановилась возле школы, Манухин пригласил Дахозника к себе. Он передал приготовленные заранее материалы для политинформаций, бесед с бойцами. Затем достал десятка два листовок «Три заповеди бойца ПВО», присланных из Москвы.

— Вручите эти памятки агитаторам, комсомольцам. Вывесите их на видных местах. Пусть каждый боец прочитает!

От спартаковской школы — штаба полка — Даховник направился на вторую батарею. Машина вышла к восточной окраине поселка, повернула к реке, остановилась возле: огневой.

— Где моя волжаночка? — сразу спросил Даховник у Новицкого.

— Здесь! Вызвать?

— Нет, нет. Не торопись, — остановил комбата Даховник, и мягкий веселый голос его стал строгим. — Слушай меня, Хлебороб. Фашистские самолеты не отгонять, а уничтожать надо! А значит, по тревоге быстрее собираться, первый залп лучше готовить. Строго выдерживать темп стрельбы. За боевой техникой смотреть в оба. Понял?

— Понял, товарищ старший лейтенант!

Подошел политрук Михайлин, как всегда живой, подвижный.

Развернув папку с бумагами, Даховник отдал ему часть листовок-памяток, другие материалы, переданные Манухиным. И, обратившись к командиру батареи и комиссару, сказал:

— Да, товарищи, за соревнование нам похвала. Но не зазнаваться! А теперь давайте ПУАЗО устанавливать. — И они направились в центр огневой позиции.

В тот день на батарею был доставлен новый прибор. Установка его требует много хлопот, и Даховник хотел лично проверить, как будут проходить эти работы.

Из; глубокого окопа выкатили старый прибор, требующий ремонта, и поставили новый. На нем быстро сняли пломбы. Опытные специалисты тщательно осмотрели каждый агрегат, шкалу, рукоятки. Командир приборного отделения, хорошо знающий свое дело сержант, уже хотел было доложить, что осмотр закончен, но в этот момент послышался голос Михайлина, стоявшего вместе с прибористами в окопе:

— Да это, товарищи, особенный ПУАЗО! Послушайте, что здесь на табличке написано! — И он начал читать громко, так, чтобы было слышно всем: — «Прибор изготовлен коллективом завода сверх плана, в честь 25-й годовщины Великого Октября»,

Зенитчики подошли поближе, чтобы посмотреть на медную табличку с надписью. Лица расцвели улыбками. Кто-то радостно воскликнул:

— Вот это здорово!

Затем послышались новые возгласы:

— Благодарить надо рабочих!

— Спасибо!

Создавалось такое впечатление, будто здесь, на огневой, среди бойцов присутствовали ребята и девчата, пожилые рабочие в спецовках и вручили батарейцам свой подарок.

— Тыл ничего не жалеет для фронта, — обращаясь к бойцам, громко говорил Михайлин. — В поте лица трудятся наши люди, чтобы дать нам все необходимое для разгрома врага.

— А теперь проверим, как работает этот прибор, — проговорил Новицкий, убедившись, что установка его закончена.

Комбат подал сигнал:

— Включить ПУАЗО!