Так, в числе уже лучших студентов КосмоАкадемии Ханна и попала в экспедицию, нацеленную в сердце Туманности Андромеды. Шел последний год полета, Ханна закрывала глаза и представляла новый мир… новый дом… для человечества и для себя… дом, которого у нее никогда не было. Она думала, ощущала, была уверена, что они его найдут.

– Как ты себе представляешь новый мир? – спросил ее Эввард, бесцеремонно ввалившись в миниатюрный спальный отсек девушки. Вся команда последние дни разговаривала только об этом.

– Большой, красивый и ждет меня…– почти на автомате ответила Ханна, стараясь не терять картинку-мечту.

– Представь, нам всем дадут титулы Лордов или Князей за первооткрывательство, – Эввард заискивающе заглядывал в глаза девушки. Она ему давно нравилась, но только сейчас, при подлете к планете, он решился на серьезные шаги. Интрижки на корабле не поощрялись, но он же с серьезными намерениями. Его азарт первооткрывателя, героя дополнялся тем, что на прекрасной открытой планете он планировал сделать предложение руки и сердца любимой девушке – Ханне.

– Даааа… Будешь Лорд двух звезд… – улыбнулась девушка. Ей было приятно внимание этого молодого мужчины, она всегда искала друга, брата… близкого по духу человека. И так здорово было найти его в этой дороге к дому, дороге, длинною в жизнь.

За годы полета Эввард не утратил юношеского максимализма, он молод, амбициозен, грезит открытиями и путешествиями. С детства юноша зачитывался биографиями Кисулина, Топорина и Иванова, практически одновременно открывшими экзопланеты Земля-1, Земля-2 и Земля-3. Он множество раз представлял себя на месте этих великих первооткрывателей.

Эввард рассказывал девушке, какими будут овации, как их примут на Материнской Земле, когда они вернуться с победой и сообщат об их великом открытии, как им всем дадут титулы и наградят императорскими дарами. Но традиционно самое активное обсуждение приходилось на то, какой же будет эта планета. То это бескрайняя пустыня с горами и каньонами, то это планета, полностью покрытая водой, где живут огромные акулы и ихтиозавры, то это мир лиан, которые оплели всё… Они придумывали животных, которых никогда не видели, но которые вполне могли существовать и могли сформироваться под влиянием среды в рамках теории Дарвина.

Так молодые люди скрашивали время ожидания, те крохи свободного времени, которые оставались после исследования собственных параметров здоровья, окружающей среды, растений на борту и систем «Кентавра», а также взятия проб того, что находилось за бортом, а также обязательного спорта, чтения новостей, которые приходили с заметным опозданием, и, конечно, образования. Для большей части экипажа это был первый испытательный полет курсанта, он же, скорее всего, главный в жизни.

Система Альбирео

Экипаж прилип к иллюминаторам. Первая из целевых планет уже была в зоне видимости. По всем признакам было ясно – атмосфера есть. Команда затаила дыхание. Возможность высадки станет ясна через пару недель, но они как дети у витрины со сладостями, уже предвкушали, как поставят флаг Империи на новой планете. У каждого были свои планы и надежды, связанные с новой галактикой и новой планетой.

«Они так и не повзрослели», – подумал с улыбкой седой капитан, подкручивая длинный ус. Лорд Караш был опытным космолетчиком и первооткрывателем, но этот полет и для него был особенным.

«Кентавр» устроился на орбите первой целевой планеты Зета-115-К. Зонд-разведчик запущен. Он медленно спускается сквозь плотные слои атмосферы, слегка покачивая серебристыми круглыми боками. Экипаж в полном составе собрался на капитанском мостике. Все молчат, все смотрят на экран с изображением, передаваемым от зонда. Облака. Облака. Облака. Зонд спускается словно в молоке. Что-то черное промелькнуло мимо. Алисия взвизгнула, она самая эмоциональная из девушек. Снова тишина, слышно только стрекот систем жизнеобеспечения, все, затаив дыхание, ждут, что же будет дальше.

– О, Боги! – вскричал бортмеханик, который больше смотрел на цифры, чем на картинку. – Пригодно для дыхания.

Облака становились менее плотными, и всё четче становился новый мир. Новый прекрасный мир. Пред их вздором предстал лес и птицы, испугавшиеся металлического «хищника».

– Ура! – первым завопил Эввард. – Жизнь. Я вижу жизнь!

Он кинулся обнимать друзей, целовать Ханну и мысленно уже натягивал скафандр для спуска на планету.

Капитан «Кентавра», трижды Лорд, профессор космологии высшей степени, Деймос Караш свысока смотрел на это ликование. Он участвовал в открытии многих планет и прекрасно знал, что это только начало, и впереди огромная масса сложной работы, прежде чем дать планете какую-то оценку.

Переждав пик радости молодняка, как Деймос про себя называл свой юный экипаж, он предвосхитил предложение сразу же высаживаться на планету и сообщил абсолютно равнодушным голосом: