Читаем Земли, люди полностью

Французская вечерняя газета сообщала: «Изъ за предвыборной агитаціи страна переживаетъ настоящую лихорадку». По совѣсти, никакой лихорадки я не видѣлъ. Вотъ, когда падаетъ валюта (имѣлъ возможность наблюдать въ разныхъ столицахъ), тогда въ самомъ дѣлѣ позволительно говорить о лихорадкѣ. Интересъ къ предвыборной кампаніи былъ большой, но не чрезмѣрный. Повседневная жизнь шла совершенно нормально и спокойно. Я былъ въ Ильфордѣ на митингѣ съ участіемъ Уинстона Черчилля. Иль- фордъ небольшой городокъ, Черчилль заѣзжая знаменитость. Однако, мнѣ стоило немалаго труда узнать, гдѣ именно будетъ происходить митингъ: ни полицейскій, ни прохожіе этого не знали. Нарядная продавщица въ магазинѣ удивленно переспросила: «Развѣ Черчилль будетъ говорить въ Ильфордѣ?»

_______________

Я много о немъ писалъ, но увидѣлъ его впервые; нарочно для этого поѣхалъ въ Ильфордъ и былъ нѣсколько разочарованъ. Онъ говорилъ хорошо, однако, безъ особаго блеска. Брюсъ Локаотъ недавно назвалъ Черчилля «послѣднимъ классическимъ ораторомъ Великобританіи»{40}. Думаю, что это преувеличено. Жоресъ, графъ де Менъ, Бріанъ, Поль Бонкуръ, Штреземанъ, Алкала Замора, другіе знаменитые иностранные ораторы, которыхъ мнѣ приходилось слышать, говорили гораздо лучше. Черчилль великолѣпно огрызался съ трибуны.

Въ кругахъ рабочей партіи утверждаютъ, что Черчилль «единственный опасный реакціонеръ въ Англіи»: онъ якобы мечтаетъ о диктатурѣ, хочетъ «раздавить соціализмъ». Не совсѣмъ понимаю, какая можетъ быть въ Англіи диктатура, откуда она возьмется, и для чего собственно понадобится. Такъ диктаторомъ будетъ Черчилль? Есть люди, которые по наружности точно предназначены для того, чтобы быть диктаторами, — таковъ былъ, напримѣръ, генералъ Врангель. Черчилль — очень грузный, толстый человѣкъ (бывшій гусаръ едва взобрался на трибуну), съ одутловатымъ лицомъ, съ довольно высокимъ непріятнорѣзкимъ голосомъ.

Онъ пріѣхалъ на митингъ въ смокингѣ, вѣроятно, послѣ недурного обѣда, и былъ очень хорошо настроенъ. Не знаю, раздавитъ ли Черчилль соціализмъ, но соціалистовъ онъ явно не любитъ. Выпады его противъ рабочей партіи были забавны не столько по существу, сколько по формѣ.

«Я всегда былъ убѣжденъ, что соціалистическое правительство скверное дѣло», — говорилъ съ сокрушеннымъ видомъ Черчилль, не поднимая голоса и какъ бы разговаривая самъ съ собой. — «Да, скверное дѣло, скверное дѣло», — повторилъ онъ. — «Но, все-таки, я не могъ думать, что за такое короткое время оно надѣлаетъ столько бѣдъ»... — Онъ остановился на мгновеніе, точно подсчитывая мысленно бѣдствія, причиненныя соціалистами за время ихъ пребыванія у власти, и спрашивая себя, могъ ли онъ думать, что эти бѣдствія будутъ такъ велики. — «Нѣтъ, нѣтъ, я не думалъ, я этого не думалъ», — продолжалъ Черчилль такъ же негромко, такъ же покачивая съ сокрушеніемъ головой. И вдругъ, безъ всякаго перехода, съ яростью заоралъ дикимъ голосомъ: «За какихъ- нибудь два года эти люди погубили Англію!»

Ораторскій эффектъ его пріема былъ необычайный. Когда бурные апплодисменты стихли, сбоку изъ публики мало освѣдомленный, очевидно, слушатель закричалъ; «Вы сами были соціалистомъ!» Черчилль повернулся къ нему, радостно на него уставился и затѣмъ медленно отчеканилъ: «Нѣтъ, сэръ. Много глупостей я совершилъ въ жизни, но соціалистомъ я никогда не былъ!» Новый грохотъ рукоплесканій и смѣха покрылъ этотъ отвѣтъ.

Разумѣется, онъ «сгущалъ краски». Слава Богу, Англія еще не совсѣмъ погибла. Рабочая партія, вдобавокъ, утверждаетъ, что «погубилъ Англію» Черчилль, вернувшій фунтъ къ его до-военному уровню. Быть можетъ, удивительнѣе всего были «конкретныя предложенія» оратора. Въ первой части своей рѣчи онъ доказывалъ избирателямъ, что рабочее правительство въ два года погубило Англію; а во второй — горячо призывалъ избирателей голосовать за Макдональда, т. е. за человѣка, стоявшаго всѣ эти два года во главѣ этого самаго рабочаго правительства. Вначалѣ мнѣ показалось, что Черчилль издѣвается, не то надъ Макдональдомъ, не то надъ своей аудиторіей. Вѣдь онъ могъ говорить просто о Національномъ правительствѣ, никого не называя. Онъ могъ, на худой конецъ, проглотить Макдональда и Сноудена, какъ раскаявшихся грѣшниковъ. Но рѣчь его была построена совершенно иначе. Выходило какъ-то такъ, что Англіей правилъ два года гадкій Гендерсонъ, а Макдональдъ и Сноуденъ тутъ совершенно ни при чемъ, — отъ нихъ Черчилль въ полномъ восторгѣ. При этомъ глаза его сіяли искренностью и убѣжденіемъ.