Читаем Зеленый полностью

Он с аппетитом уминал завтрак, как будто ничего не случилось, а она брезгливо ковыряла вилкой. Желудок требовал: дай ням-ням, но еда не лезла в рот, хотя Леся последний раз ела вчера примерно в четыре часа дня. В сущности, черт с ним. С завтраком, разумеется. Близится час сбора жильцов, когда надо будет вызвать милицию, не вечно же Борьке лежать на втором этаже. Сейчас следует обговорить с Юрой все детали, чтобы в их показаниях не было расхождений, да вот беда – Леся не находила нужных слов.

– Почему ты не ешь? – поинтересовался Юра.

– Не могу, – отодвинула тарелку Леся. – Юра…

И паузу завесила. Муж поедал гречневую кашу с сосисками, глядя на нее вопросительно. Она молчала, решив: пусть доест, а то после ее сообщения аппетит пропадет, и надолго.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – спросил он.

– Нет. Да.

– Раз не уверена, то лучше скажи.

– Хорошо, – собралась с духом Леся. – Вчера я, когда ты ходил за сигаретами, подслушала один разговор…

– Ну, дальше, дальше…

Наконец он доел, взял чашку с какао, которое Юра любит больше кофе. Леся выпалила на одном дыхании:

– Лобзень говорил Алику… они сидели возле нашей сетки на скамейке… что ты заходил к Борису сразу после работы и убил его. Он боится тебя, поэтому ничего не сказал вчера, но собрался сообщить сегодня милиции.

Ну и выдержка у Юрки! Ей бы такую. Через небольшую паузу он сказал абсолютно спокойным тоном:

– Понятно. Почему ты вчера мне об этом не сказала?

– А ты почему не сказал, что ходил туда? – подловила мужа она. И завелась: – Извини, но ты должен был сразу поставить меня в известность. А так, когда я услышала из чужих уст, к тому же подслушала, что ты заходил к Борису, знаешь в каком я была состоянии и что подумала?

– Что же ты подумала? – набычился Юра. – Что убийца – я? Да? И подставляю тебя, так?

Назревала ссора. Первая ссора за их совместную и до сих пор счастливую жизнь. Леся вовсе не хотела ругаться, и следовало бы в том месте, где запускаются эмоции, нажать на тормоз, но Юра ее обидел, и она задохнулась:

– Я подумала, что ты подставляешь меня?! Да как ты можешь так говорить! – И раскричалась: – Как можешь думать, что я подумала… Да, подумала! Раз ты, вернувшись с работы, зашел к тому уроду, который сейчас убитый труп, и ничего не сказал мне, то ты… ты его… значит, его ты…

– Говори, говори, – свел брови в одну линию Юра.

– Ударил его нечаянно до смерти во время драки! – взревела Леся, так как еле-еле подобрала проклятые слова. – Меня оскорбило твое молчание. Получается, ты мне, своей жене, не доверяешь. Неужели думаешь, я не умею молчать? Считаешь, я продала бы тебя?

Вдруг Юра снял маску негодования, в раздумье потер свой подбородок, не спуская с нее подозрительных глаз, и охладил ее пыл уже тем, что задал вопрос безобидным тоном:

– А где ты ночью была так долго? На салфетки с чашками надо меньше времени.

– Притворялся, будто спишь, – уличила его Леся. И не осталась в долгу: – Ты тоже на рассвете ходил туда. Зачем?

– Ага, так ночью ты бегала к…

Раздался стук в окно, за ним стоял Алик. Юра пошел открыть дверь, вскоре вернулся:

– Зовут на совещание. Идем.

– Только не в мусоросборнике Полыни соберемся. Меня там стошнит, я вся чешусь после ее курятника, – ворчала Леся, надевая шерстяную кофту. Для себя она решила: план свой осуществит, а с Юркой позже разберется.

Собрались в парадном. Лобзень скромно сидел на ступеньках, положив на тощие коленки руки, Полынь стояла, уложив локоть на перила, Алик подпирал спиной собственную ветхую дверь. Оглядев присутствующих, Леся остановилась у входа, чтобы всех видеть. Но обзор перекрыл Юрка, он же и начал:

– Итак, мы переспали ночь…

– С трупом, – вставил Лобзень ехидно.

– Прошу не перебивать! – поднял руку Юра. – Надеюсь, все остыли и не будут обвинять друг друга в преступлении. Милиция сама разберется…

– А кто обвинял, кого? – не дал закончить ему Лобзень, разведя кисти рук в стороны и напялив гнусную улыбку.

– Например, мою жену, – осадил его Юра. – Надеюсь, вам понятно, что ей не под силу нанести удар, от которого наступает смерть. Второе. Вы, Кеша Григорьевич, – обратился к Лобзеню по имени-отчеству он, – вчера намекали, будто Бориса убил я…

– Заложил? – процедил тот, кинув в Алика злобный взгляд.

– Не он, – усмехнулся Юра. – Леся слышала вас своими ушами.

– Подслушивала?! – вскочил под воздействием благородного гнева Лобзень, но мгновенно перевел его на Юру: – А кто мог убить, кто? Из нас только у тебя хватит силы…

Тут уж прорвало Лесю, которая выступила вперед:

– Не смейте обвинять моего мужа! Между прочим, а что вы делали ночью у Борьки?

– Я?! – прижал ладони к груди Лобзень, интонацией давая понять, что на него возводят поклеп. – Я у Бориса?! Когда?

– Да, вы. В половине первого ночи! – безжалостно цедила Леся. – Я вас видела, когда вы выходили оттуда! Что вам понадобилось там ночью, когда все спали? Кстати, а перчаточки зачем надели? Следы свои заметали?

– Какие следы? – занервничал Кеша.