Читаем Зеленый омут полностью

Мысли Алены становились все злее и отчаяннее, наезжая одна на другую, как льдины на реке во время ледохода, с хрустом и треском. Ей хотелось уничтожить сестру, сделать так, чтобы она исчезла, прекратила вмешиваться в Аленину непростую жизнь, ломать ее планы, крушить надежды. «Скромница» и «недотрога» вдруг оказалась опасной соперницей. Откуда только что взялось?

– Проклятая тихоня! – пробормотала Алена. Так она с детства называла сестру, когда та вела себя неподобающе.

Лида рассердилась, увидев Сергея. Принесла же его сюда нелегкая! Смотрит, как будто насквозь, без всякого волнения или раскаяния. Неужели не помнит тех ласк и той пропитанной запахами папоротника и ночных фиалок ночи, сумасшедшего, прерывистого шепота любви, признаний, клятв?.. Как это возможно? И что же он за человек? По всему выходит, Сергей забыл все, что произошло с ними. А может быть, он просто посмеялся над Лидой, наивной и доверчивой сельской девушкой, неискушенной в сложных хитросплетениях и интригах между мужчинами и женщинами? Какая жестокая игра! Какую роль, интересно, он отвел в ней Лиде? На свадьбе он был пьян, а сейчас он трезв, холоден и невозмутим. Впрочем, не совсем. Он явно чем-то озабочен, только это не касается Лиды и его обещаний, данных ей. Это касается чего-то совсем другого, гораздо более важного для него. Алена, похоже, тоже ни при чем.

– Она совершенно не выглядит счастливой молодой женой! Женщины, которых любят, не такие; у них другие глаза, улыбка, все другое. Вокруг них возникает непередаваемая аура Любви, яркая и магнетическая, которая распространяет на все свой негасимый и нежный свет. Алена обманута, так же, как и я! – Лиде хотелось заплакать, но слез не было. Сухие глаза горели, голова пошла кругом. Злость на сестру исчезла, уступив место жалости и стыду. – Как я могла желать ее смерти? Ужас! Как мне вообще такое могло прийти в голову? Человек подобен пропасти, и темны его бездны…Если я выпью то, что принесла с собой, это изменит ситуацию. Я должна это сделать. Важно только одно: выбрать подходящий момент и не пропустить его.

За окном медленно темнело. Сиреневые сумерки опускались на медную листву леса. В середине неба сгущалась синяя мгла. Лида зажгла старинную лампу, поставила на стол.

– А где все?

Дом молчал, непривычно пустой и темный. Сергей и Алена сидели на большом сундуке у стены, Лида и Богдан на кожаном диване с высокой деревянной спинкой. По углам комнаты притаились густые тени.

– Марфа ушла в деревню, к бабе Наде, – нехотя произнесла Алена. – А дед Илья с Иваном отправились на пороги. Велели скоро не ждать.

Повисла тревожная пауза. Алена испытывала такое напряжение каждого нерва, что не могла усидеть на месте.

– Пойду поставлю чай.

– Погоди, – остановил ее Сергей. – Когда Марфа вернется?

Он все еще надеялся, что сможет увидеть нечто из ряда вон выходящее, – передачу магических сил или колдовских чар, – и вся эта компания, так некстати собравшаяся в лесном доме, могла ему помешать. Марфа не зря решила сходить в деревню, к дочери, – возможно, захотела попрощаться перед смертью. Эта мысль вдруг в очередной раз показалась ему нелепой. Цветущая здоровая женщина… Что заставляет ее думать о смерти? Однако, она так уверенно говорила с ним, обещала сделать своим преемником… Чем черт не шутит? А тут Алена явилась, потом свидетель с сестричкой. Чего им всем тут надо? Его раздражало присутствие Богдана и Лиды. Что-то похожее на ревность шевельнулось в каменном сердце. Сцена страсти, любовного исступления, всплыла в памяти… Мокрое платье, прилипшее к нежному телу, горячие бревна баньки, душистый травяной пар. Ненависть к Богдану упругим тяжелым комком поднялась к горлу, помутила сознание.

– Хорош гусь! Разочарованный и отвергнутый, безутешный возлюбленный! Жалкий провинциальный воздыхатель! – Сергей никак не мог придумать для Богдана самое обидное прозвище, самое уничижительное, мерзкое, как сам Аленин ухажер. – Быстро же ты утешился! То к Алене клеился, теперь вот к Лиде…И как быстро! Трех дней не прошло! Дешевый фигляр! Мину постную состроил – прямо что твой Пьеро![40]

Сергей любил играть, но только в беспроигрышные игры. Там, где он и только он являлся победителем, единственным и непревзойденным. Самым умным. Самым красивым. Самым смелым. Герой-любовник! Джеймс Бонд! Король бала!

Лида была ему безразлична, но Богдану он ее уступать не собирался! Что он себе позволяет, этот захудалый выскочка? Отобрать у Сергея женщину? Это ты, парень, хватил через край! Пора приводить тебя в чувство.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он Богдана, закипая от бешенства и с трудом сдерживаясь.

– Девушка захотела домой, – свидетель кивнул в сторону Лиды. – Не отпускать же ее одну ночью? Я что-то не видел особого рвения с твоей стороны проводить ее.