Читаем Зеленые мили полностью

Я сижу на бортике фонтана на своей любимой Пьяцца Санто Спирито. На столицу Тосканы спускается душная южная ночь. В руке лавандовое мороженое, в другой — моя серая красавица. Я счастлива. Ночь — это время жизни, изнуряющая жара спала, и люди наполняют собой город. Мы пьем гевюрцтраминер, едим суп из мидий и ньокки с трюфелями, а впереди еще целый месяц беззаботного отпуска. Такого долгожданного. Выстраданного сквозь три года рассыпающихся на ходу сделок, тотального безденежья, адских приступов боли в спине и бесконечных ссор на тему «бесполезной работы брокера».

Но я смогла и сделала. Здесь и сейчас я победитель, и символ моей победы стоит рядом, вызывая восторженные взгляды итальянцев, тонко чувствующих все нюансы стиля. Иногда я глажу ее рукой.

— Мы никогда не расстанемся, — шепчу я ей. — Будут другие, но ты — ты была первой.

Сумка улыбается в ответ.

Мы удивительно подходим друг другу.

— Привет, извините, я опоздала. — Красивая брюнетка средних лет торопливо вынимает сумку из чехла. — Вы ее в СПА не отдавали?

— В СПА нет, на реставрацию да. — Я и себя-то в СПА нечасто отдаю.

— Ок, ок… курс сейчас и не достать ничего. Не жалко вам расставаться?

— Нет, — почти не лукавлю.

Брюнетка отсчитывает заявленную сумму.

— Обожаю «Баккара», кстати. Вы как написали в объявлении, что от подкладки запах, я решила — беру.

— А у меня от него никакой радости, кроме головной боли.

— Вот ведь как бывает!

— Вот ведь…

Я еще долго стою на улице, глядя вслед машине, на которой уезжает уже не моя серая красавица.

И тихо-тихо, так, чтобы не услышали даже ангелы за правым плечом, шепчу:

— Нет, не жалко… теперь совсем не жалко.

Сумка быстро трансформировалась в нужные на фронте вещи. С собранной гуманитаркой силами подписчиков канала и Ангелов получилось внушительно.

Все категорически отказывалось влезать в салон небольшого «икса». Я была страшно собой горда: за считаные дни нам удалось собрать для отряда не только связь и мавик, но и коврики для сна на бетонном полу неустроенных располаг (зимой в неотапливаемом помещении пенки не больно-то и спасали), и защитные плащи от теплаков. Итак, у нас с собой было… Три спутниковые тарелки. Четыре аккумулятора. Масса мелочей для настройки. Десятки метров проводов и кабелей. Мой красивый европейский кроссовер просто не был настроен на опцию «Тыл — фронту». Но дорога возникала под ногами идущего. Было принято решение расширяться.

За полтора часа во дворе-колодце Замоскворечья два деятельных юноши установили мне на крышу самый огромный из всех возможных багажник. И даже помогли переместить туда часть вещей из салона.

— И часто вы туда мотаетесь?

— За три месяца четвертый раз.

— Не страшно?

— Нет.

Вечером накануне отъезда пошел снег. Езда в плохую погоду за 12 лет на полном приводе так и не стала моим коньком. Но отложить было нельзя, никак нельзя.

Однажды в ноябре тоже шел снег. Я возвращалась из Таллина, на дисплее цифра пробега подходила к 2000 км. До конца обкатки оставалось около 1000 километров… Иногда я позволяла себе что-то такое вспоминать.

Двенадцатью годами ранее я стояла в салоне на Волгоградском проспекте. Руки слегка дрожали и, кажется, немножечко даже потели. Я смотрела, как вылетают с подписи лист за листом А4 с цифрами, таблицами и графиками, но основная ниточка внимания была прикована к автоматическим воротам. Ворота начали подниматься. Менеджер по имени Дмитрий оторвал глаза от договора.

— А вот и ваш автомобиль. Пойдете смотреть?

Сумасшедший, зачем ты спрашиваешь?