— Значит, мисс, церковь осветит ваш брак с мистером Стромом и только.

— Айрис, помнишь, я сказал: «Будьте моей женой, Айрис». Я жду твоего решения, жду.

Айрис беспомощно оглянулась вокруг.

— Вы не бойтесь, Айрис, вы правы. И церковь должна осветить вашу любовь к этому человеку, — сказал Старик.

Айрис с любовью и тоской взглянула на Джона.

— Я согласна! — сказала она.

Она преклонила колени на твердых плитах и поцеловала руку патера.

— Прошу вас в этом недостойном месте совершить венчание.

Остальные, глубоко потрясенные, что это глухое место смерти в одно мгновение будет обращено в храм, невольно были растроганы возбуждением невесты и с трудом скрывали это разнообразной торопливой деятельностью.

Мужчины поставили в ряд немногочисленные стулья, зажгли восковые свечи вокруг железного распятия и таким образом обратили стол в алтарь.

Женщины быстро сплели жалкий венок из тех немногих цветов, что были у них.

Между тем патер с нареченным супругом Айрис вошел в соседнее помещение и сначала исповедовал его, а затем ее. После этого они подошли к импровизированному алтарю, и на несколько минут воцарилась необыкновенная тишина, как вдруг караульный солдат, охваченный каким-то подозрением, открыл дверь и вошел.

Когда он заметил странные приготовления, невольно его темное лицо сделалось серьезным и благоговейным.

Он остался стоять у дверей, никого не беспокоя, и сделался сам молчаливым свидетелем необыкновенного венчания.

Настала такая тишина, что, казалось, слабое пламя свечей не колебалось.

И этим церемония закончилась.

Айрис поцеловала руку патера, а каждый из осужденных старался сказать им особенно сердечные слова. В это мгновение никто не думал о смерти и те, кто боялись ее, не ощущали больше страха. Когда поздравления окончились, Джон с любовью взглянул на Айрис.

— На жизнь…

— И смерть! — прибавила Айрис, целуя его и прошептала: — Красные слоны принесли мне счастье.

Джон еще крепче прижал ее к себе.

Между тем старик стал шептаться с некоторыми другими, и скоро можно было заметить, как началась какая-то особенная деятельность.

Мужчины выносили соломенные матрацы из соседнего маленького помещения. Старик подошел к ним, и, улыбаясь, сказал;

— Я и все товарищи по заключению охотно по случаю бракосочетания преподнесли бы вам подарок, но какой земной дар может иметь значение для тех, кто не в силах удержать собственную жизнь! Так вот, мы все предлагаем вам то, что имеет для вас ценность и радость — тишину отдельного помещения в последнюю брачную ночь.

Айрис не выдержала — крепко и звонко расцеловала старика.

Глава II

Бегство старого Марча

(Герберт Уэльс)

Ночью перед самым рассветом старый Марч проснулся.

Как тихо кругом…

Странная необычайная тишина! Такое отсутствие шума было редкостью для этого места. Было темно, но не совсем.

Палата была тускло освещена лампой с синим абажуром…

Три ближайших кровати были не заняты, а за ними человек, метавшийся и бормотавший почти беспрерывно, затих на время.

Человек, который бредил, умер три дня тому назад.

Человека, который внезапно ужасно вскрикивал, перевели в другую палату.

Через открытую дверь можно было видеть площадку и маленькую, слабо освещенную комнатку за ней, где надзиратель Бранд сидел, скрестив руки и уткнув подбородок в грудь, и спал перед разложенным пасьянсом. У ног валялась газета. Он, по-видимому, был один, он мог так спать.

В незавешенные окна заглядывала ночь: во мраке были видны полоска очень черной тучи и пять бледных звезд.

Под ними можно было неясно разглядеть очертания ветвей и большую верхушку молодого дуба, еще сохранившего свои листья, и деревья вдоль, первой изгороди.

Эти очертания становились отчетливее по мере того, как он вглядывался. Это было похоже на медленное проявление фотографической пластинки в темной камере.

Звезды расплывались. Их было пять. Теперь их осталось только три; две другие растворились в бледном разливающемся свете.

Не рискнуть ли выйти на площадку? Если Бранд проснется, он сошлется на какую-нибудь естественную надобность. Он был с Брандом в хороших отношениях. «Действуй не медля — мудрейшее из правил».

Марч быстро выскользнул из постели и набросил халат и туфли. Тише! Что это? Это просто кто-то храпит. Больше ничего. Он вышел и постоял на площадке. Бранд спал как бревно. Поднял газету.

Каменная лестница была освещена и пуста, а из открытой двери налево, внизу, доносилось громкое дыхание спящего. Казалось, весь мир спал, кроме Марча.

Где-то вдали неистово кто-то кричал, но эти звуки ослаблялись расстоянием и дверьми. Они делали тишину вокруг еще более ощутимой.

Что-то зашевелилось, раздался легкий треск, от которого сердце Марча бешено забилось. Затем звучный удар…

Ничего, это часы внизу били шесть.

Очень спокойно, но очень решительно он спустился вниз. Какая-то интуиция, какой-то инстинкт влек его. Он нащупал дверь, взглянул, она была приоткрыта. Не заперта.

Ни на ключ, ни на засов. Коллега Бранда отправился куда-то по своим личным делам. В лицо Марчу пахнул холодный воздух свободы.