Читаем Зелье 999 полностью

С Хартом было легко и спокойно. Всегда. Везде. Он многое знал, с удовольствием рассказывал мне о городе. О других странах. О городах, которых я никогда не видела. Причем умел рассказывать так, что я словно умудрялась побывать там вместе с ним. Его тихий голос завораживал, как музыка. Его теплые пальцы всегда придерживали меня за руку. Рядом с ним было спокойно, надежно, как с давним, хорошо знакомым другом. И я действительно искренне считала его таковым.

Мне нравились наши прогулки по улочкам Луорры. Ее дома были неизменно красивы, всегда с какой-нибудь диковинкой. И каждый день Харт умудрялся показать что-то новое, чего я даже с его подсказки ни разу не смогла угадать.

Он, кстати, любил загадывать загадки. И частенько задавал вопросы, на которые у меня не было ответа. К примеру, какой цвет мне больше нравится? Какую погоду я люблю? Почему летом идет дождь, а зимой снег? Чем отличается ворона от галки? Откуда в небе берутся птицы? Что входит в состав успокоительного зелья? Или же какое лекарство можно сварить из обыкновенной полыни?

О травах я могла говорить долго и с удовольствием. Откуда я помнила эти сведения, было непонятно, но Харт всегда слушал очень внимательно. Однажды даже сводил меня в какую-то лавку, где я провела немало восхитительно приятных часов, роясь в охапках трав, перебирая разноцветные лепестки, разглядывая многочисленные колбы на полках и завороженно глядя на пляшущий на кончике фитиля спиртовки огонь, один вид которого будил во мне противоречивые эмоции.

Порой мне хотелось взять котелок и, бухнув туда пару-другую десятков трав, сварить что-нибудь этакое. Меня, как оказалось, успокаивал процесс помешивания варева. Манил смутно знакомыми запахами заваленный травами склад. Зайдя туда один-единственный раз, я до безумия хотела вернуться. Ведь это было мое, родное. Что-то настолько близкое, к чему я хотела прикасаться снова и снова.

Как жаль, что больше мы туда не зашли. Зато Харт показал мне много других интересных лавок. И по мере того как мы продвигались к центру города, их становилось все больше, товары на прилавках появлялись все ценнее и дороже. Торговцы выглядели все важнее. А изысканно одетые леди и господа заставляли меня все больше присматриваться к своему внешнему виду и к внешнему виду Харта, машинально сравнивая, оценивая и испытывая смутное желание соответствовать.

Впрочем, Харта мои сомнения, казалось, не трогали. Он всегда приходил в одном и том же: в обычных, но очень хорошего качества брюках, в коротких сапогах и в аккуратно застегнутой белой рубахе из тонкой, прекрасно выделанной ткани, от которой к тому же исходил смутно знакомый запах.

Пришлось и мне создать для себя красивое платье, которое, как и моя старая юбка, почему-то оказалось темно-зеленым.

— Кажется, мне нравится этот цвет, — с удивлением осознала я, когда в третий раз поменяла наряд и в третий раз он приобрел сочный изумрудный оттенок.

Харт, глядя на мои эксперименты, кивнул:

— Еще ты любишь солнце. Но под настроение с удовольствием слушаешь и дождь. Тебе нравится возиться с травами. И ты прекрасно разбираешься в зельях…

— В зельях? — насторожилась я. Что-то было странное в том, как он это произнес.

Но Харт лишь усмехнулся и протянул руку:

— Пойдем. Думаю, настало время показать тебе дворец.

О, королевский дворец был моей мечтой. Кажется, мы бродили по белоснежной Луорре целую вечность, но раньше Харт под любыми предлогами избегал туда заходить. А тут вдруг сам предложил. Странно, правда? Впрочем, он нередко вел себя странно. Задавал непонятные вопросы, показывал непонятные вещи, иногда улыбался невпопад. Порой отвлекался на какие-то пустяки. О чем-то искусно умалчивал. И вообще оказался достаточно скрытным. Но кое-что оставалось неизменным каждый день: он всегда встречал меня на одном и том же месте. И всегда провожал, когда мы, нагулявшись до гудящих ног, возвращались к тому самому холму. Именно там каждый день во время расставания он вручал мне небольшой подарок — очередной осколок, который я с благодарностью принимала. А затем возвращала в свое оживающее озеро и с радостью видела, как оно постепенно начинает светиться, как в нем появляется сперва слабое, но затем все более четкое отражение. Так, словно при каждой встрече Харт возвращал мне что-то очень важное. Осколок моей прошлой жизни. А может, прежней личности? Я не знаю. Но почему-то не сомневалась, что это очень важно как для меня, так и для него.

Таура в город одного он не пускал. Вымахавший до размеров рыцарского коня зверь слушался хозяина беспрекословно, ни разу никого не задел, не куснул, даже не рыкнул толком. Тем не менее Харт все чаще встречал меня на холме в одиночестве. Зато все настойчивее предлагал взять собаку с собой. Ко мне. На лужайку. Хотя и не настаивал на том, чтобы самому навестить мой скромный и тихий мирок.