Лена представила себе: один топает в больших сапогах, и на пыльной дороге отпечатываются огромные следы. А рядом с тем большим шагает маленький и босой. И опять на дороге видны отпечатки — пятки и пальцы.

— Как будто кто-то взял и нарисовал на дороге ноги.

— Верно, — сказала Ирина Александровна. — План, или, говоря по-русски, изображение на плоскости, — это и есть рисунок, чертёж.

— А мы составляем план, когда пишем изложение, — вспомнила Лена.

— Правильно. Только это совсем другое значение слова «план». В этом смысле «план» означает порядок предстоящих действий.

— У нашего веча сегодня план идти гулять, — сказал Серёжа. — Голосуем.

И опять вече дружно закричало:

— Гулять!

— Идём гулять!

Гулял КИС совсем не так, как, например, гуляли Лена с Наткой или даже с мамой и папой. Побродили ещё немного по детинцу, потом перешли через Волхов по мосту и оказались на Торговой стороне. Но где бы они ни шли, Ирина Александровна каждый раз спрашивала:

— Ребята, кто хочет рассказать нашим новичкам о памятных местах нашего города?

И ребята рассказывали наперебой:

— Вот здесь когда-то стоял красивый резной деревянный дворец князя Ярослава Мудрого. Здесь под его окнами собиралось вече. Неподалёку шумел огромный Новгородский торг.

— Вот церковь Параскевы-Пятницы.

— Вот знаменитый храм Ивана на Опоках, в котором хранился точный «Ивановский локоть» и «медовый пуд», по которому сверяли свои гири купцы, торгующие мёдом. А вот ещё одна церковь с очень смешным названием — «Успение, что на Козьей Бородке»…

От Ярославова дворища они спустились к пристани, и весёлый прогулочный теплоходик привёз их на Рюриково городище.

— Однажды приплыл к Новгороду варяжский князь Рюрик со своей дружиной, — стал рассказывать мальчик в очках, который показывал скульптуры на памятнике. — Длинные варяжские ладьи под полосатыми парусами тогда часто приплывали на Русь. Иногда варяги привозили разные товары и продавали их славянам, а иногда нападали на славян и грабили их, захватывали в плен жителей, увозили, чтобы продать в рабство.

— А что же им славяне сдачи не давали? — недовольно сказал Пеночкин.

— Давали и сдачи, — сказал Серёжа. — Вот и с Рюриком тоже так получилось. В летописи написано, что новгородцы пригласили его к себе княжить. Может, так оно и было. Но нам известно, что вскоре новгородцы восстали и прогнали Рюрика. Пришлось ему бежать за море. А потом он опять пришёл.

— А почему он жил тут, а не в Новгороде? — спросил Андрюша.

— Хороший вопрос! — сказал Серёжа, точно так же, как говорил Дмитрий Николаевич, и продолжал рассказывать: — В то время многие племена или города договаривались с предводителями варяжских дружин о том, что они будут их защищать от врагов. Вот и новгородцы, наверное, договорились с Рюриком. Согласились считать его князем, но в Новгород все же не пустили. А скорей всего, никто Рюрика и не звал княжить. Он сам пришёл со своей дружиной. Наверно, боялся новгородцев. Потому и поселился здесь. Очень удобное место для крепости. С одной стороны холм омывает Волхов, с другой — Малый Волховец. А вот эта поросшая травой гряда, что тянется у подножия холма, по всей вероятности, остаток крепостного вала.

— Вперёд, новгородцы! На приступ! — закричал Пеночкин, схватил сухую сучковатую палку и, размахивая ею, будто разил врагов, стал карабкаться на поросшую травой гряду старого вала.

33. Беда

Рассказ шестнадцатый

Однажды утром Алёна собралась по воду, вышла на крыльцо и не узнала улицы. На островерхих кровлях снежные шапки, и мостовую всю выбелило. Правда, бабка Сыроеда, тоже приковылявшая к колодцу, сказала, что это ещё не зима, а только так — зазимок. Снег этот лежать не будет, потому что выпал он на день глядя, да ещё после сухоты. А настоящий снег, по старым приметам, ложится на мокрую землю и спящих людей.

— Ночью после дождей, — пояснила Сыроеда Алёне.