В колодах, или, как по-другому их называли, в гробах, хоронят мёртвых. Алёне случалось видеть гробы с мертвецами в церкви, куда приносили покойников перед тем, как захоронить их в земле. Об этом и вспомнить боязно. Может, Глеб нарочно её пугает? Пусть не думает, что она такая трусиха.

— Врёшь ты всё! — засмеялась Алёна. — Это и не колода вовсе. Колоды большие, а эта вон какая маленькая. — И чтобы уж совсем показать Глебу, что не удастся ему ни запугать её, ни обмануть, закричала Алёна, как всегда кричат ребята: — Верю всякому зверю — лисе и ежу, а тебе — погожу!

Тут бы Глебу и самому засмеяться, признать, что не удалось ему обмануть Алёну. Но Глеб молчал. Даже топором больше не стукал. Будто отяжелел в его руке топор. И рука повисла. А другой рукой, отвернувшись, вытирал Глеб набегающие на глаза слёзы.

— Ты что? — испуганно закричала Алёна. — Зачем тебе колода?

— Это не мне. Это Любаве, — через силу вымолвил Глеб.

На следующий день видела Алёна, как шли по улице: Глеб с маленьким гробиком на плече, а за ним мать в чёрном платке, Зорька, Оля, Мстиша…

С тех пор больше ни разу не пришла Оля в школу. Сказала Алёне:

— Мать говорит, мы всё равно не переживём эту зиму, все с голоду помрём. Какое уж тут ученье!

А в Алёниных ушах ещё долго звучал жалобный голос Власия, заманивающего кота Мышегона. Виделись толстые крысы, пожирающие зерно, то самое зерно, из которого можно было бы испечь хлеб или лепёшку. И опять представлялась Алёне эта лепёшка — вкусная до невозможности. Алёна вздохнула и подумала: ни за что не стала бы она есть эту лепёшку одна. Отломила бы кусок маме, а другой кусок отнесла бы маленькой Любаве. И тогда, может быть, не лежала бы Любава в долблёной колоде, прикрытая белым холстом, совсем не похожая на себя, с жёлтым застывшим личиком.

32. Письмо

Глава, из которой можно кое-что узнать о КИСе

Письмо пришло по почте. Но было оно не бабушке из Ленинграда от её подруги Анны Егоровны, не маме, и не папе, и даже не Серёже. А было оно Лене. Почтальонша тётя Катя не обратила внимания, что на конверте написано «Лене Малявиной», и, увидев Лену на улице, сказала:

— Вот возьми газеты и письмо маме отдай. Только не потеряй! — Сказала и побежала дальше со своей сумкой через плечо.

И Лена сначала не обратила внимания. Прибежала домой и только тогда поняла. И как закричит:

— Это мне письмо! Бабушка, смотри: «Лене Малявиной»! Это мне!

Бабушка надела очки, и они вместе с Леной стали осторожно открывать конверт. Раскрывала его бабушка, а Лена смотрела и говорила:

— Только осторожно, не разорви!

Когда человек получает первое в жизни письмо, да ещё неизвестно от кого, ему хочется, чтобы конверт остался целым. Наконец бабушке удалось отклеить конверт. Из него показался белый в тёмных прожилках уголок. Бабушка потянула за этот уголок и растерянно посмотрела на Лену. В конверте лежал кусочек тоненькой берёзовой коры.

— Не понимаю, — сказала бабушка. — Это что — чья-то шутка?

Но Лена сразу догадалась, что это не шутка.

— Это берёста! Берестяная грамота!

— Грамота? Но здесь ведь ничего не написано! — удивилась бабушка.

— Написано! Всё написано! — закричала Лена и стала читать выцарапанные на берёсте слова: — «Уважаемая новгородка Лена! Ждём тебя на вече. Приходи в детинец к памятнику «Тысячелетию России». — Дальше был написан день и час, когда приходить, и стояла коротенькая подпись: «КИС».

Лене случалось видеть в школе висевшие на стене объявления: «Друзья новгородцы! Приходите на вече!» Лена тогда думала, это кого-то приглашают на вечер. Только когда писали слово «вечер», позабыли написать букву «р». Мало ли какие бывают ошибки. Но теперь она знала: никакой ошибки нет. Вече — так называлось в древнем Новгороде собрание жителей. Так называет и свои собрания КИС.

Лена стала отплясывать танец дикарей. А бабушка смотрела на неё, а потом осторожно спросила:

— Ты очень рада, что получила от него письмо? Да?

— Да! — сказала Лена. — Конечно, рада!

— А кто он такой… Этот, как его… — бабушка снова взглянула на берёсту, — этот КИС?

Лена ответила:

— Бабушка, КИС — это КИС!

— Понятно, — сказала бабушка, — КИС!

Ну как ещё было объяснить про КИС? Сказать — клуб историков? Это, конечно, верно. Он так действительно называется. Но дело ведь не в названии. А в том, что КИС… Но рассказывать о нём можно целый день.

— Бабушка, — сказала Лена, — мне надо срочно уйти!

— Иди, иди, ясочка, — сказала бабушка.

Лена схватила берёсту и побежала. Куда она бежала, она ещё точно не знала. И пока бежала, думала: «К Натке побегу!» Но потом раздумала бежать к Натке. Потому что Натка, чего доброго, может сказать: «Ну и что, что КИС. Лучше я телевизор посмотрю». Можно было побежать к Андрюше. Но Лене почему-то не хотелось к нему. Почему, она и сама не знала. И побежала она к Коле Пеночкину. Бежала и вдруг увидела, что Коля Пеночкин тоже бежит ей навстречу. А ещё увидела, что в руках у него точно такой же листок берёсты, как и у Лены.

Лена с Колей Пеночкиным стояли посреди улицы, когда к ним, запыхавшись, подбежал Андрюша. У него тоже была берёста.