Лена никогда не видела бабушкину подружку Анну Егоровну, но почему-то отлично представляла её себе: большая, толстая и говорит басом: «Нет, я вовсе не чувствую себя старухой. Киплю и шумлю по-прежнему. И собираюсь ещё дожить до Диминой свадьбы. Хотя, судя по всему, это будет ещё не скоро».

Конечно, Лена никогда не слышала, как говорит Анна Егоровна. Это Анна Егоровна в письме так написала. А бабушка читала её письмо вслух маме.

Лена спросила:

«Бабушка, а где вы с ней познакомились — с Анной Егоровной? Мы вот с Наткой — в школе. Познакомились в школе, а подружились на улице, когда домой шли. А вы?»

«А мы — на фронте, — сказала бабушка. — Там и познакомились, там и подружились».

«На фронте? — удивилась Лена. — Разве бабушки воевали? Это дедушки были военными. И Наткин дедушка на карточке в пилотке со звёздочкой, и Андрюшин — в шинели. А бабушки…»

«Бабушки тоже воевали, — сказала бабушка. — Не все, но многие. Вот и мы с Аней. Аня, Анна Егоровна, знаешь какая смелая да весёлая была!»

Теперь-то Лена, конечно, знает, что в ту большую и трудную войну воевали и дедушки, и бабушки, и папы, и мамы, а иногда даже и сами ребята. Но когда у них с бабушкой происходил этот разговор, Лена только начала учиться в первом классе и ещё многого не понимала.

В этот раз бабушка не знала, кого ей раньше обнимать — Лену с Серёжей или Дмитрия Николаевича. Всё разглядывала его, и была такая радостная. А потом сказала: «До чего же Дима на Аню похож!» И вытерла набежавшие на глаза слёзы.

Дмитрий Николаевич был вовсе не толстый, даже худой. Вовсе не похожий на ту Анну Егоровну, которую Лена себе представляла.

Как-то вечером бабушка положила в вазочки варенья из макотры и попросила:

— Сходи, ясочка, позови Серёжу и Диму пить чай.

Лена быстро влезла по лесенке на чердак. Серёжа и Дмитрий Николаевич сидели каждый на своей кровати и разговаривали. Были у Серёжи и стулья — два. Но на них так же, как и на столе, были навалены книги.

— …А почему вы думаете, что там была лавка купца?

— Ну, во-первых, те кусочки металла, которые там нашли, — это, по всей вероятности, гири для весов. Они-то и навели нас на мысль исследовать пробы земли, взятые в этом месте. В них обнаружили зёрна пшеницы, ячменя, проса. Наверное, просыпали, когда отвешивали. А ещё дощечка с выцарапанными на ней именами.

— Дощечка очень интересная! Похожая на ту, что нашли в тереме? Да?

— Очень похожая. Грозный… Иван Георгиевич, — поправился Дмитрий Николаевич, — высказал предположение, что это списки должников. Даже некоторые имена повторяются и там и там. Да оно и понятно, это, скорей всего, жители улицы Добрыни, которые что-нибудь брали в долг в лавке купца или у боярина, жившего в тереме. Вот послушай, я выписал эти имена. — Дмитрий Николаевич вытащил блокнот и стал читать: — «Ульяна, Купава, Горазд, Фома, Еремей, Власий… И опять Ульяна, Купава, Кукша и ещё одно любопытное имя — Вишена…»

— Вишена, — повторил Серёжа. — Красивое имя.

Лене тоже понравилось имя Вишена. Оно и правда красивое и какое-то весёлое.

Снизу послышался голос бабушки:

— Де же вы уси подивалыся?

— Ой, — спохватилась Лена, — бабушка велела идти пить чай. С пирогом и с вареньем.

Сели за стол. Бабушка налила всем чаю, а потом поглядела в окошко и спросила:

— Чей это хлопчик там у калитки топчется?

— Это Пеночкин, — сказала Лена.

— Пеночкин? Та разве же это имя — Пеночкин?

— Его зовут Коля, — сказала Лена.

Бабушка вышла на крыльцо и позвала:

— Иди, Микола, до нашей хаты чай пить с пирогом.

Тут уж и Лена выбежала на крыльцо и потащила Колю Пеночкина пить чай.

Бабушкин пирог был очень вкусный. Это сказали и Дмитрий Николаевич, и Серёжа, и Коля Пеночкин, и сама Лена. Но дальше речь совсем о другом пироге.

25. Чья эта улица, чей это дом?

Глава очень важная! Читать внимательно! Тогда всё станет понятно

Оказалось, Коля Пеночкин тоже может задавать хорошие вопросы. Он спросил:

— А почему наша Добрынинская находится наверху, а улица Добрыни — внизу?

Этот вопрос и Лена задала Дмитрию Николаевичу, когда впервые спустилась в котлован. Только Дмитрий Николаевич не успел тогда ответить — прибежала Наталья Ивановна и велела ему поскорей идти в боярский терем.

Дмитрий Николаевич потрепал Колю по вихрам и спросил:

— Помнишь пирог, которым нас угощала бабушка Лены?

— Помню, — сказал Пеночкин. — Вкусный.

— Очень даже вкусный, — подтвердил Дмитрий Николаевич. — Только сейчас я не о том. Как он сделан? Ну, как выглядит?

Пеночкин молчал. А Лена сразу ответила:

— Слоёный. Слой теста, а потом слой варенья. А потом опять — тесто, а потом опять — варенье…

— А при чём тут пирог? — сказал Пеночкин.

Конечно, пирог, даже самый вкусный — бабушкин, никакого отношения к раскопкам не имеет. Дмитрий Николаевич просто пошутил. И всё-таки… Но сначала про дом, про очень старый дом. Приходилось тебе, дорогой читатель, когда-нибудь видеть такой? Как он выглядит? Знаю примерно, что ты скажешь: «Облезлые стены, покосившиеся ступеньки…»