Читаем Здесь был СССР полностью

Босая, измученная Снежана бежала по раскаленным углям, падала и опять подымалась, чувствуя запах горящего мяса. Сил не оставалось, но она знала: остановиться смерти подобно. Нужно пройти лед и пламя, обмануть стражей и проникнуть в пещеру под водопадом – могучая тень Сэли отпугнет врагов. Сзади визжала и лаяла безумная свора духов – псоглавцы, бронированные медведи, трехголовые бешеные песцы. И восьминогий конь с ужасающего вида рогами, он то и дело настигал девушку, смрадно дышал ей в спину: ты наша, наша! Грязь от грязи, смерть от смерти, ничтожество от ничтожества. Падай, гори, умри!

– Воскресни! – выдохнул снежный ветер, и жар унялся. Вместо углей девушка шла по поляне, усеянной жарками, принимала кожей ясную радостную прохладу. Захотелось упасть в траву, забыться безмятежным, как в детстве, сном, увидеть маму, столетний дом со столетними книгами, сквер с березками, посаженными в год рождения… И это тоже обман.

Каждая остановка отдаляет от цели, каждый страх мельничным жерновом виснет на шее, жалость к себе становится ядом. Дальше, дальше, туда, где уже сложили костер, где лежит на камнях белая малица и ждет хозяйку костяной амулет. Не сдаваться, не подчиняться, не верить. Не нюхать смрадного табака!

Громогласно чихнув, Снежана открыла глаза. Вредный Туманча опять курил прямо в избушке, и дым разбудил девушку, выдернул из вязкой, тяжелой дремоты, из пространства между явью и сном. Духи преследовали ее, терзали, запугивали, и чтобы спастись, нужно было понять ответ.

Нет, на Татьяну я точно не потяну, и с восьминогими рогачами пока еще не знакома лично. Пора вставать… Ой, мама! Резкая боль впилась в виски, Снежану замутило, она снова опустилась на нары. Вчерашнее впечатление оказалось чересчур сильным. Нет, ей случалось пробовать препараты, наблюдать, как мир вокруг пульсирует в ритме сердца, табуретки танцуют, а собеседники превращаются в радужных ящериц с неприятно гибкими длинными языками. Но ничего подобного увиденному в пещере она никогда не встречала. Запредельность, чуждость, глухая и безразличная мощь стихии, неподвластной ни воле, ни разуму. Ужас, восторг, трепет и полнейшая невозможность сопротивляться. Дух не показывал чудеса, не ярился, не пробовал навредить – просто был, заполняя собой пещеру.

Обратный путь запомнился с трудом. Они брели сквозь лес, карабкались, падали, сопротивлялись внезапно накатившей дремоте. Шаман гнал их вперед то уговорами, то пинками, бил по щекам, не давая уснуть. В избушке сам растопил печурку, напоил каким-то горьким отваром, уложил, накрыл оленьими шкурами. И уселся постукивать в бубен, напевать о снегах бесконечной зимы, о просторе звездного неба… Где Кумкагир? Стучит!

Будущий космонавт обнаружился у поленницы, он рубил дрова с яростью, достойной лучшего применения. Щепки летели во все стороны, топорик жалобно крякал при каждом ударе. Смуглое лицо парня словно подернулось рябью, скулы закаменели, глаза влажно блестели.

– Не спрашивай, – напрягся Кумкагир, заметив девушку. – Не хочу об этом говорить. Не буду. Не понимаю.

– Я тоже не понимаю, – призналась Снежана. – И хочу разобраться, в чем дело, что мы вчера видели.

– Галлюцинации. Гипноз. Отравление. Проклятый старик заморочил нам головы, – рявкнул Кумкагир и одним ударом расколол толстое полено. – Получай!

– Насколько я помню, галлюцинации выглядят по-другому. Не такими реальными. Окружающее пространство сходит с ума, и ты оказываешься в центре безумия. А здесь другое. Безразличие, холод и знание. Дух пещеры читал меня, словно книгу.

– Духов не существует, и ты это прекрасно знаешь, – поморщился Кумкагир.

– Я видела его своими глазами. И ощущала всей душой.

– И что же он вычитал в твоей нежной душе? Первую двойку? Первый поцелуй? Первого… – Кумкагир замолчал.

– Ты уверен, что хочешь знать? – неестественно ровно произнесла Снежана.

– Говори уже! Что за страшная тайна открылась? – недобро усмехнулся Кумкагир.

– В шестнадцать я попала в аварию, лежала полгода, перенесла три операции. Позвоночник мне пересобрали, кости нарастили. Но не все получилось исправить. Врачи пока что не боги, – тихо сказала Снежана и отвернулась к лесу.

– Вот именно – не боги. В космос летаем, острова двигаем, коммунизм уже почти что построили. А человека спасти не можем. Извините, молодой человек, медицина бессильна, – выдохнул Кумкагир.

– Прости, что спрашиваю, но что у тебя случилось? – осторожно спросила Снежана.

– Не твое дело, – рявкнул Кумкагир и подхватил следующее полено. – Оставь меня наконец!