Читаем Здесь был СССР полностью

Надышавшись вволю, Кумкагир грузно сел на ближайшее бревно и задумался. Если возвращаться по своим следам, до лагеря больше сорока километров – по карте, а не по бурелому с болотинами. В Букачачу… да, я именно там, вот только поселок примерно в десяти километрах. Пустяк вроде, однако без навигатора придется топать сперва через тайгу, а потом через редколесье, таща на себе тридцатикилограммовую броню, не считая рюкзака. И надеяться, что отыщешь случайного охотника, услышишь шум машин с трассы, почуешь дымок человеческого жилья. Надо же, как легко превратиться в слепого котенка.

Для разнообразия Кумкагир попробовал вспомнить, когда он ходил без навигатора, и не смог. И в планшете, и в детском браслете, и в руле скутера стоял умный прибор, подсказывающий, где на дорогах пробки, где гололед, как сократить маршрут и что встретится на пути. В первом классе Илюша думал, что за пластиковым корпусом прячется специальный премудрый гном, знающий все на свете… А теперь, походу, придется выбираться самостоятельно.

До жилища шамана оставалось около пяти километров по прямой – вроде рукой подать. Идти вдоль русла реки, никуда не сворачивать, и попадешь куда надо. И ориентир есть: избушка на курьих ножках, она же эвенкийский лабаз прямо над берегом. Налегке пара часов ходу. Стемнеет через четыре часа где-то. Еда есть, воды полно русло. А вот балласт-то мы сбросим… Снимать скафандр Кумкагир не особо хотел, однако вариантов не видел. Верный помощник стал тяжелой обузой. А отвертеть заглушки на спине куда проще, чем на шлеме. Осторожно двигая плечами, Кумкагир попробовал вылезти через дверцу и немедля свалился в снежную кашу. Носки тотчас отсырели, термокостюм промок, пальцы закололо от острого холода. Ерунда!

Хорошо, что у скафандра отстегиваются ботинки! Ногам сразу стало теплее, Кумкагир попрыгал на месте, сделал несколько махов, растер руки – живем. Скафандр застегнуть и повесить на ветку на видном месте – потеряю, шкуру снимут. Кусочек сахара в рот, рюкзак на плечи и вперед, заре навстречу. И даже песня легла под шаг, та, которую на вечернем костре пел вожатый в «Орленке»:

Путь складывался легко, вдоль речного русла кто-то проложил тропинку в снегу. Вряд ли люди. Охотникам здесь взяться неоткуда, а шаман бы один не справился: утоптанная поверхность легко держала нагруженного ходока. Ноги совсем согрелись, щеки не мерзли, и ладони остались теплыми. Говорливые птахи следовали за человеком, сопровождая его тревожными криками, из-под ног порскнул тощий зайчишка, далеко-далеко провыл волк. Или собака? Различать зверей по голосам Кумкагир тоже не умел и уже жалел, что вполуха слушал отцовские наставления. На какой стороне дерева растет мох, куда направлено течение воды, с какой стороны сугробы быстрее тают, как уйти от медведя и не испачкать штаны. В последнее Кумкагир почему-то не верил.

Через полчаса ходу тропа закончилась. Она, как оказалось, вела к броду и водопою. Ближний берег истоптали до бурой глины, на дальнем – опустил морду к воде здоровенный лось. Человека он не боялся. Что-то зловещее почудилось в горбатой массивной фигуре и склоненных рогах. Хорошо, что он там, а я здесь.

Дальше реку обрамляли каймой непроходимые заросли ивняка вперемешку с кустами шиповника. Попытка прорыва стоила Кумкагиру двух прорех в термокостюме, туда тотчас забрался кусачий холод. Перебираясь через поваленные деревья, он попал ногой в мерзлую щель между стволами и едва не вывихнул голеностоп. Спустившись в овраг, сбился с направления, пришлось возвращаться по следам. А в лесу все холодало и холодало.

Внезапно стало темнеть, на пару часов раньше положенного. Затихли птицы, попрятались в дупла белки. Мощный ветер пронесся по лесу, пригибая верхушки лиственниц, сбрасывая вниз сухие веточки. А затем пошел снег – сперва обманчиво легкий, затем крупный и медленный, как новогодний. Короткие волосы Кумкагира накрыло белой чалмой, ресницы то и дело облепляло мокрыми хлопьями. На глазах ухудшалась видимость, еще немного и придется остановиться.

…Словно оторвался от корабля и улетаешь в открытый космос. Вокруг черная пустота, леденящий холод, от смерти отделяет лишь тонкая пленка скафандра. И ясное понимание, или сейчас подлетит товарищ, подцепит страховочный трос и подтянет назад к модулю, или придется долго умирать от удушья в безразличном нигде…

Внезапно Кумкагиру сделалось не по себе. Он один в пустом лесу, без убежища, без огня, без связи, не сможет даже позвать на помощь. И тупо замерзнет как дурак где-нибудь под сутулой пихтой. Враз подступила тошнота, лицо покрылось липким потом, сердце заколотилось – пришлось присесть, чтобы не свалиться. Отставить панику!